Петербургские доходные дома. Очерки из истории быта

Книга Е.Д.Юхневой посвящена одной из интереснейших сторон жизни старого Петербурга - его доходным домам. Автор в мельчайших подробностях воссоздает атмосферу быта роскошных "барских" квартир с их будуарами, кабинетами, диванными и детскими комнатами, холостяцких мансард, чиновничьих квартирок, а также беспросветного существования каморок, углов, чердаков и подвалов. Вы узнаете все об архитектуре, отделке, планировке и интерьерах доходных домов - от скромных деревянных пятистенок до каменных гр...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

123 оценки

5
54%
4
35%
3
8%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 145Хотят прочитать 289

Рецензии

BakowskiBabbitts4 октября 2022 г.
Кого испортил квартирный вопрос
Я уверен, друзья, что практически каждый из вас читал роман Булгакова Михаил Булгаков - Мастер и Маргарита (сборник) , а некоторые еще и не раз перечитывали это произведение.
Но я бы хотел в данном тексте обсудить лишь одну фразу из самого читаемого романа ХХ-го века. Мы не будем растекаться мыслями по древу и подробно пересказывать сюжет, напомним лишь, что по воле автора, сам сатана под именем Воланда со своей свитой переместился в Москву образца 30- годов, дабы воочию понаблюдать за Советским экспериментом по построению первого в мире общества равенства и справедливости. Изменились ли люди в Москве со времен революции 1917 года?
Итак, Москва, театр "Варьете", Воланд рассматривает публику и разговаривает со своей свитой:

"Скажи мне, любезный Фагот, — осведомился Воланд у клетчатого гаера, носившего, по-видимому, и другое наименование, кроме «Коровьев», — как по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?
Маг поглядел на затихшую, пораженную появлением кресла из воздуха публику.
— Точно так, мессир, — негромко ответил Фагот-Коровьев.
— Ты прав. Горожане сильно изменились, внешне, я говорю, как и сам город, впрочем. О костюмах нечего уж и говорить, но появились эти… как их… трамваи, автомобили…
— Ну что же, — задумчиво отозвался тот, — они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…"
Если мы будем опираться на текст Булгакова, то сделаем для себя вывод - публика, пребывающая в Варьете почти не изменилась за прошедшие десятилетия. Правда, квартирный вопрос их испортил!
Значит в Москве плохо с жилплощадью?
Так?
Из-за нехватки крыши над головой народ чаще нервничает, истерит, он становится склочен и завистлив?
На это намекает автор книги?
Поправьте меня, друзья, если я неправильно понял классика.
Но ведь чтобы так утверждать, нужно непременно знать как жили люди до того, как их испортил квартирный вопрос. И для этого я призову в свидетели книгу Екатерина Юхнева - Петербургские доходные дома. Очерки из истории быта
И, о ужас, оказывается большинство людей до Октябрьской революции 1917 года жили в нечеловеческих условиях.

"Врач М.И. Покровская в статье "Вопрос о дешевых квартирах для рабочего класса" №7 журнала "Вестник Европы" за 1901 год писала: "Рабочее население живет теснее, чем мертвые на кладбищах, где на каждую могилу приходится около 4 кв. м."
"Нередко даже когда вся комната уже заставлена кроватями, избыточные жильцы ... спят на полу в кухне, коридорах, узких проходах, в темных углах. Площадь пола служит единственным мерилом вместимости", - отмечал Д. Герценштейн в статье "Жилищная нужда рабочих" в 4 и 5 номерах журнала "Северный вестник" за 1896 год."
В те дореволюционные времена Москва и Питер были чудовищно перенаселены. Но это полбеды. Главная беда заключалась в том, что для такой массы людей катастрофически не хватало жилья!
И данный тезис может подтвердить таблица показывающая "Плотность заселения квартир в столичных городах Европы в начале ХХ-го века".

Вчитайтесь в эти цифры, друзья, в Москве на 1 квартиру приходилось 8,9 жителей!
Вы просто откройте первую страницу романа Гончарова Иван Гончаров - Обломов

И забудьте вы про красивые парадные лестницы устланные мягкими коврами и вечно склоняющегося перед вами швейцара.

"Представить фактическое положение дел поможет нам художественная литература, воспоминания, живописные и фотографические изображения интерьеров, а также данные петербургских переписей 1881, 1890, 1900 годов. Так же кто-то может просто побывать в "барских" квартирах 19 века, поскольку именно эти добротно построенные жилища хорошо сохранились, и часто именно по ним поспешно судят наши современники о дореволюционном жилье вообще, завистливо говоря: "Вот жили же люди!", забывая, что в Петербурге только 7 семей из 100 жили в большой квартире (от 6 комнат) благоустроенного каменного доходного дома".
Не, читатель, будь мы жителями дореволюционного города, подавляющее большинство из нас ждала бы вонючая и грязная черная лестница, каморки, подвалы, чердаки или койки в углах комнат.

"Устраивать жилье в подвалах никогда официально не разрешалось, но фактически оно существовало достаточно массово. По переписи 1869 года в подвалах находилось более 7 тысяч квартир с числом жителей 46 тысяч, а в 1890 году 50 тысяч петербуржцев жили в 8 тысячах подвальных квартир".
"Почти невероятно, каким образом в комнате, имеющей в окружности едва 12 футов, живут, теснясь, от 8 до 10 человек, из числа коих половина взрослых да половина детей. Я часто сам не мог пробыть десяти минут в таковых грязных подземных и как нельзя более сырых покоях, не почувствовав некоторой дурноты, между тем как живущие в оных остаются тут безвыходно по целым суткам."
У большинства населения Российской империи ничего своего и частного не было, забудьте. И поблагодарите Советский Союз и своих Советских предков, получивших в СССР бесплатные квартиры, большинство которых вы сейчас приватизировали, живете - не тужите и поливаете грязью прошлое своей страны.
В царской России почти вся собственность принадлежала богачам и аристократам, как в принципе и сейчас им принадлежат наши народные природные ресурсы.

"В конце 19 века, по данным переписи Петербурга, основной массой домов (88%) владели частные лица - домовладельцы".
Для примера возьмем обычный доходный дом дореволюционного Петербурга.

Итак, домовладелец сдает в аренду квартиру в этом доме.
Дальше, арендатор, владеющий квартирой, сдает нуждающимся жителям города углы в этой квартире!

Но и это еще не все, друзья!
Угловой жилец втискивает в свой угол комнаты дополнительную койку и сдает эту койку другому жильцу.
Не, не, и это еще не все.
Коечный жилец, нуждающийся в деньгах, поочередно делится своей койкой с другими коечными жильцами. То есть, один работает в дневную смену, а другой в это время отсыпается на койке, затем они меняются.
Скажите, читатель, как этих людей, сдающих друг другу углы и койки в углах, мог испортить квартирный вопрос?
Вот произошла Октябрьская революция и все социальные проблемы, порожденные капитализмом, постепенно стали решаться. Да, не сразу, но Советские люди навечно бросили подвалы, землянки и койки в углах комнат.
Ха, автор рецензии, ты утверждаешь, что классик мировой литературы всем нам врал, когда говорил о советских людях, испорченных квартирным вопросом?
Нет, побойтесь бога, я бы не стал так говорить, что он сознательно врал. Да и утверждать мы ничего не можем, что да как там думалось в голове у Булгакова. Нет, на основе текстов мы можем только предполагать.
А предположение у меня такое.
Михаил Афанасьевич Булгаков был сыном профессора Киевской духовной академии. Это статус. Не сказать чтоб Михаил был мажором (прости читатель за современный сленг), но что-то близкое к этому в реалиях царской России безусловно имело место быть. Гимназия, университет, с детства достаток, просторные покои и привычка к прислуге. А теперь, внимание, вопрос: - Как вы думаете, вот эти дети элиты, аристократии в большинстве своем знали как живет простой народ?
Да нет, конечно. Можете сейчас задать такой же вопрос девушке, сидящей за рулем бехи, знает ли она о существовании 20 миллионов соотечественников, живущих за чертой бедности.
Эти представители двух сословий, что сейчас, что в царской России жили в параллельных мирах. А потом после 1917 года эти два мира столкнулись. Все стали равны. И дети бывшей элиты, и дети рабочих и крестьян. Вы представляете их шок, когда они соприкоснулись с миром, в котором столетиями жило 80% населения Российской империи?
А?
Шесть комнат папика променять на комнату в коммуналке, это ж трагедия почище "Фауста" Гете. Да тут любой мажор взвоет от тоски по царской России и будет говорить, что советских людей испортил квартирный вопрос.
Ну и на финишной прямой хочется поблагодарить автора книги Екатерину Юхнёву за этот интересный исторический экскурс в историю петербургского градостроительства. Пока данная книга чуть ли не единственный на сегодня исторический труд, который без прикрас рассказывает о жизни и быте жителей Северной столицы Российской империи.
Ну и слова Екатерины Юхнёвой, приведенные ей в заключение книги, мне кажется, нужно отлить в граните:

"Мы сейчас приходим в ужас от коммуналок, когда не родственные семьи живут в одной квартире, - но не в одной же комнате! А всего сто лет назад это было вполне возможно, за занавесками жило в комнате по четыре семьи с детьми и домочадцами. Да, более того, единицей аренды был не угол, даже не койка, а полкойки, или треть койки, когда работающие в разные смены по очереди спали на одной и той же кровати. Весь этот кошмар быстро забывается, уж так, к счастью, устроена человеческая память, а помнится очаровательный, гармоничный старинный Петербург".
Читать далее
64
1,1K
Urrsa8 декабря 2025 г.
История повседневности
Это очень интересная книга. С самых первых строк она тёплая и трогательная, наполненная светлой ностальгией по ушедшему времени, но без передёргиваний и попыток сообщить, что "раньше было лучше, а теперь...". Автор прекрасно понимает всё удобство пришедшего прогресса, но печки в старых ленинградских домах, дровяные сараи во дворе — это её детство, которое она бесконечно любит и о котором говорит так хорошо, что ты как будто прикасаешься к нему.
Но прелесть данной работы, конечно, вовсе не в ностальгических воспоминаниях. Это очень познавательная книга о мелких подробностях быта, таких привычных для людей начала двадцатого века и зачастую неочевидных современному читателю. Более того, это бытописание среднего класса, самого многочисленного и наименее описанного. Сама автор уточняет, что есть немало описаний квартир высших слоёв общества и городского дна, как экстремумов; она же задалась целью рассказать об обычной жизни самых обычных людей. И, на мой взгляд, задача выполнена блестяще, через научно-популярную призму.
Но когда автор рассказывает, с какими источниками работала, читатель тоже узнаёт много разного. Например, то, что существовала медицинская полиция, по итогам работы которой издавались описания бытовых условий всех районов: есть ли там водоснабжение, "прачечные или портомойни", убираются ли улицы и лестницы и насколько тщательно, в частности, автор упоминает подобное издание конца 19 века.
Начинает автор с основ, с материала и принципов строительства. Рассматривает разные виды камня, рассказывает об обряде закладки дома, потом переходит к архитектурным стилям, давая по ним насыщенную информацией выжимку. Это самая сухая, пожалуй, часть книги, но важная для общего понимания происходящего в городе — что влияло на внешний вид домов, откуда поставлялись различные виды материалов для постройки, что означало "дом офонарел". Во всей книге приводится много цифр и таблиц, крайне полезных при специфических изысканиях. При чтении же для общего развития эти цифры можно не запоминать, и вот эта многослойность книги тоже подкупает.
Для лучшего понимания, о чём говорит автор, приводится множество фотографий, рисунков, картин и прочего иллюстративного материала. Очень любопытно рассматривать планы квартир в доходных домах, потому что если многие фасады сохранились и ими можно полюбоваться, приехав в северную столицу, то внутрь заглянуть удаётся далеко не всегда.
Действительно ли Петербург — город каменных домов? Что такое курдонер? Как появление водопровода повлияло на планировку жилища? Кто мог избежать постойной повинности?
А то, что в доходных домах Петербурга только во второй половине 19 века стали появляться обособленные, закрывающиеся комнаты? Ранее главенствующей планировкой была анфиладная, с проходными комнатами, и это никого не удручало.
Или же встречаются такие удивительные факты:

Благоустройство Петербурга — тоже обязанность (и заслуга!) домовладельцев.
[...]
Даже поднимать затонувшие суда из петербургских рек и каналов обязаны были не владелец судна и не команда, а владелец дома на набережной, рядом с которым судно утонуло.
Вместе с Раиса Кирсанова - Розовая ксандрейка и драдедамовый платок: Костюм - вещь и образ в русской литературе XIXв. эта книга является отличным подспорьем в понимании текстов между строк и рекомендуется всем любопытствующим читателям!
Читать далее
34
115
metrika28 декабря 2009 г.
Основная часть книги посвящена быту обитателей петербургских доходных домов. Некоторые подробности невероятно интересны. Какие-то реалии, конечно, известны из художественной литературы, но о чем-то в "романах" не пишут. Например, куда выбрасывали отходы или ходили по нужде.

К сожалению, иллюстрации черно-белые и не очень крупные. Очень много таблиц, иногда излишних. Но в целом впечатления самые приятные. Прямо начинаешь чувствовать себя горожанином середины-конца 19 века.
11
731

Все рецензии

Цитаты

zhen27118 августа 2020 г.
Нам, выросшим в детоцентристских семьях, где и размещение по комнатам, и рули семьи и семейный бюджет - всё подчинено интересам ребенка, трудно представить, что всего что лет назад жилищные потребности детей учитывались наряду с интересами прислуги.
2
255
zhen27111 августа 2020 г.
Покои старинных дворцов и квартир, как правило, проходные, соединяющиеся в анфилады, и ни в одной из комнат нет полного уединения. Разумеется, причина не в "неумении" архитекторов или строителей планировать помещения по-другому. Причина в другом - в особом самоощущении человека, постоянно остававшегося на виду и не терпевшего от этого никаких моральных неудобств.
2
94
Gyrmon8 сентября 2021 г.
Домовые сверчки, издавна обитавшие на Руси в жилых домах, не вынесли условий большого города. В каменных домах они не селились вообще, а в деревянных — чрезвычайно редко.
0
336