О "Кхмерских мифах и легендах" и "Пропавшей палице"
"Кхмерские мифы и легенды" (https://www.livelib.ru/book/1000201639-khmerskie-mify-i-legendy-bez-avtora) и "Пропавшая палица" - две уникальные по своей ценности для исследователя-востоковеда книги, дающие представление о том, что из себя представляет кхмерский фольклор как по части структуры легенд, так и по части их содержания. Первая книга - это перевод с кхмерского языка, он более точный, подробный, содержащий примечания и глоссарий. В каждой легенде есть абзац, посвященный доскональному описанию топонимического окружения, где якобы имело место быть произошедшее. Практически каждый микроэпизод в действиях героев повлек за собой происхождение топонима, каждое место - это песчинка легенды. Вторая книга - это перевод с английского и французского языков, но некоторые легенды в обеих книгах повторяются, с той лишь разницей, что во второй книге сюжеты более сжаты и урезаны важнейшие для исследователя сюжетные составляющие, которые в английских и французских переводах, возможно, вызвали бы недоумение у широкого круга читателей. Таксономия жанра единиц кхмерского фольклора размыта и не подчиняется классификации, принятой в российской фольклористике: кхмерская легенда мало чем отличается от кхмерского предания по структуре и содержанию, как и волшебная сказка может быть одновременно и сказкой о животных, а притча - бытовой сказкой. Кхмерский фольклор получил в свое распоряжение огромный фонд индийской словесности (Панчатантра, Джатаки, Рассказы попугая и др.), на основе чего кхмеры из всего этого готового создают свои сказания методом попурри. Кхмерская сказка - это компиляция одной и более индийской легенды/джатаки/эпизода эпоса с вплетением собственных анимистических и тотемистических сюжетных линий. Использование образов Индры и Будды служит обоснованием и подкреплением собственных культов: мира духов деревьев, гор, рек, контакт с которыми не заканчивается с приходом индуизма и буддизма, а наоборот укрепляется благодаря ритуальному комплексу чествования и превознесения своих коренных мироощущений. Кхмерская сказка не может быть исследована методом морфологии Проппа по ряду причин: во-первых, сказки далеко не всегда имеют счастливый конец - конец может быть и несчастливый, и нейтральный, чего метод Проппа, базирующийся на фонде афанасьевских сказок, не подразумевает, а значит, и за пределы этого фонда может выходить лишь очень условно; во-вторых, события, происходящие в сюжете не подчиняются линейке функций, они по ней не выстраиваются. Это связано с тем, что религиозный синкретизм кхмеров (анимизм — индуизм — буддизм — шиваизм и т.д.) обуславливает синкретизм сюжетный, а именно слияние собственных древних мифов с индийскими. В одной сказке первая часть может предлагать читателю одну легенду, после чего от одной группы героев мы плавно переходим к другим героям методом антитезы, понимая, что на изначальное нанизывается уже другая история, и к предыдущим героям возврата может не быть. В одной сказке могут содержаться внутренние сюжеты притч, мифов, а основной сюжет обрамляет эту смесь подобно рамочной композиции джатаки. Синтез нескольких сюжетов и культур как и ментальная предрасположенность к смешению разнородного - это чисто кхмерское, выстроенное на фундаменте религиозного синкретизма, что позже продолжают в своем культурном генезисе тайцы.
Удивительно, но, читая сказки, узнаешь в них сюжеты многих наших советских мультфильмов: 1) В сказке "Поджаренная рисовая корочка" просматривается сюжет мультфильма "Волшебное кольцо". Бедняк получает помощь от Индры, но обменивает провизию на двух друзей (кота и собаку), далее выкармливает детенышей нага и отправляется в путешествие в страну нагов (вкрапление автохтонного мифа), где он получает за свою доброту волшебный предмет (кристалл, исполняющий желания). Герой сватается к королевской дочери, на что получает задание возвести мост через реку между королевским дворцом и своим жилищем + золотой дворец для королевны в придачу. И разумеется, позже этот кристалл у него похищают, но не вероломная дочь короля, а сиамский проходимец в период войн между государствами. За возвращением кристалла отправляются кошка с собакой, и, в своем бесконечном авантюрном походе не без приключений доставляют его обратно герою. 2) В сказке "Покинутая жена" эпизод противостояния с антагонистом напоминает сказку "Гуси-лебеди". Героя преследует хищная птица-оборотень, но на помощь приходят слон и буйвол, прячущие героев внутри себя (интересный ход кхмерских сказок безболезненное проглатывание героя и отрыгивание его позже живым невредимым), а также баньян, укрывающий их под собой ветвями. В сказке "Гуси-лебеди" объекты были изменены на те, что наиболее соответствуют нашему культурному окружению (печка, яблоня, река-кисельные-берега), но волшебных помощников ровно 3. 3) В сказке "Почему 12-ый год называется годом свиньи" есть параллели со сказкой "Лягушка-царевна". В кхмерской сказке герой-богач с рождения живет в шкуре свиньи, но может снимать ее и обращаться в прекрасного юношу подобному тому, как царевна могла снимать свою лягушачью шкурку: идея нечто духовного совершенного, скрывающегося в оболочке безобразного, показалась мне образным (косвенно) сходством в этих двух сказках. 4) Притча "Как заяц обманул старую торговку", притворившись мертвым на дороге, а потом поевшим бананы в корзине торговки, положившей его туда, очень схожа с нашей лисицей, лакомившейся рыбой таким же трюком. Где же происходит это загадочное пересечение двух культур, никогда не влиявших друг на друга, более того, незнакомых и неизведанных друг для друга? Ответ очень прост - в индийском сюжетном фонде, из которого заимствовал практически весь мир: Ближний Восток (Сказки Шахерезады), Европа (Декамерон и Граф Луканор), ЮВА (обработки Рамаяны и Махабхараты) и прочие-прочие. Индийский сюжетный фонд вскормил и наш фольклор в частности, подарив нам множество сюжетов и эпизодов, переросших в сказки и мультфильмы, которые мы считаем плодами воображения наших писателей.
Особого внимания заслуживает кхмерский трикстер. Трикстер - это герой, не положительный на все 100, он - трюкач, проныра, хитрец, который добивается поставленной цели за счет своей смекалки и не без помощи волшебных помощников. Если сравнить его с нашим мультипликационным героем, то наш герой ленив, пассивен и неблагодарен. Эта линия настолько укоренена в нашем сознании, что прослеживается и в русской литературе. Кхмерского трикстера отличает активная позиция в поиске решения проблемы. Его взаимосвязь с волшебными помощниками строится на джентльменском соглашении взаимообмена: ты мне - помощь, я тебе после - пуджу. В большинстве случаев герой после успешного выполнения задания выстраивает пагоду в честь духов, пришедших на помощь, или делает приношение, чествуя могущество духа-защитника перед народом. Кхмерский герой постоянно находится в контакте с силами природы, и они его по логике сюжета не подводят никогда. Наш Иван плывет по течению, не вставая с печи. Смекалки никакой не проявляет. Волшебные помощники сами появляются и молча исчезают, сделав свое дело и не получив взамен ничего. В некоторых случаях из-за своей лени наш герой даже отказывает волшебному помощнику (вынуть пироги из печи, откушать яблочка, подмести пол в избе и т.п.), что совсем уже непозволительно в его трудном положении. Результаты всех вышеописанных сказочных отношений заметны и в литературе: отношения мужика и главного героя-феодала (Обломов и т.д.), где жизненная позиция героя неподвижна; он получает, но сам ничего не дает. В этом ментальное отличие культурных героев, не влияющее при этом на сюжет.
Обращаясь к архаическим верованиям кхмеров, можно отметить, что до популяризации нагов (неак), пришедших из Индии, тотемным животным был крокодил (крапы), а тотемным растением, по верной ремарке энциклопедии "Мифов народов мира", - тыква. Крокодил огромен по размерам, наделен магическими способностями, может превращаться в человека и дружит с отшельником (в этом просматривается гармоничное смешение архаических верований с индийскими религиями). Подношения духам деревьев плавно трансформируется в пуджу баньяну (он же бодхи, фикус бенгаленсис, индика). Предшествующие рождения в представлении кхмеров обретают своих предков в индийской среде - на Ланке.
Кхмерская культура как первичный реципиент индийской культуры-донора смогла создать свои мифы и даже литературные традиции составления летописей и написания стел - переплетение хронологии реальных исторических лиц с индийскими легендами и джатаками. Тайцы заимствовали кхмерский фольклор вдоль и поперек и использовали кхмерские легенды в "обратную сторону", т.е. с противоположной расстановкой добра (тайцев) и зла (кхмеров). Кхмерская легенда "Дамдин" гласит о том, как монах, обладающий магическими способностями, превратил в камень тайского военачальника, прорывшего путь в страну кхмеров под землей. Тайцы же, в свою очередь, заимствовали эту легенду, приписав ее к истории Сукхотая с перестановкой мест. Когда Рама Камхэнг временно пребывал в монашеском постриге, то некий кхмер-чародей проник под землей на территорию монастыря, но Рама Камхэнг превратил его в камень. В настоящее время этот камень аж в музее находится! Точно также кхмерский трикстер Тхун Чей со временем перекочевал в лаосского Сиенг Миенга и тайского Си Тханон Чай, в тайском фольклоре появилась женщина с благоухающими волосами, а герой легенды монах Кэу послужил прототипом главного героя тайской сепхи (народного сказания-контаминации различных кхмерских легенд) "Кхун Чанг Кхун Пхэн".
4 понравилось
