
Известные писатели и пенитенциарная система
jump-jump
- 966 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Составление, подготовка текста и комментарии – Максим Амелина
Нельдихен – явление уникальное и неподдающееся пониманию до сих пор, внезапное и взрывное. Если бы не гремели в то время имажинисты и футуристы, его бы непременно заметили. Как, например, были весьма приметны в эпоху пролеткультовщины – обэриуты.
Чистый верлибр на фоне шумных 1910-х и 1920-х годов был просто не замечен, а сам Нельдихен был наречён «поэтом-дураком». И вот, спустя целый век, Максим Амелин раскапывает поэтическую гробницу (грибницу?) и находит там это уникальное явление. Должна бы восторжествовать историко-культурная справедливость, но косность сегодняшнего общества и чрезмерный информационный мусор оставляют книгу всё на том же пороге Больших Культурных Событий.
Из всех трёх книг, разбираемых в этой статье, именно монументальное «Органное многоголосие» больше подходит для сенсации.
Нельдихен – это абсолютно новый в русской культуре пласт. Попытки имажинистов, футуристов и прочих литераторов отдаться верлибру не привели к успеху. Было очень похоже, но всё-таки не то. Не до конца понимали поэты природу этой формы.
Но это и неудивительно: в эпоху становления нового государства, когда, как принято это называть, закручивались гайки и о какой бы то ни было свободе не приходилось говорить, только человек на уровне блаженства, сумасшествия, тот человек, что способен смотреть на мир отрешённо, «поэт-дурак», мог сделать что-то из ряда вон выходящее. В начале ХХ века это были – Хлебников (отец футуризма) и Нельдихен (герой верлибра).
***
Все эти нищие, бездомные бродяги,
Все неудачники, завистники, уроды –
Им предстоит сперва хвастливо доказать,
Что в их несчастиях повинны не они –
Непредприимчивость, бездарность,
глупость, трусость, –
А кто-нибудь другой: злодей иль общежитье.
Лишь в редких случаях найдётся между ними
Талантливый иль вождь, опередивший время.

В моей столовой на висящем блюде
Награвирован старый Амстердам, –
Какие странные фигурки там,
Какие милые смешные люди:
Худые крыши с узкими углами,
Шесть парусов распущенных – средь них,
Кареты – домики на мостовых,
Камзолы с буфами и кружевами...
Так хочется, когда случайно взглянешь
На медную картинку на стене,
Быть человечком с бантом на спине,
В высоких туфлях, в парике, в кафтане...
Мясник босой развешивает туши,
Сидит забавный бюргер у дверей,
Шагает франт, ведут гуськом детей,
Разносчик продает большие груши...
И я, теперь такой обыкновенный,
Пускающий из папиросы дым,
Казаться буду милым и смешным
Когда-нибудь, и буду драгоценным.

Засыпающий не должен думать о себе, —
Иначе он не заснет;
Просыпающийся должен думать о себе, —
Иначе не встанет он с ложа своего...









