
Коты на обложках книг
Katerinka_chitachka
- 3 969 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Утро. Собираюсь написать очередную рецензию. Смотрю на календарь - 171 год назад - 7 октября 1849 года - скончался Эдгар Алан По. Мистика, алкоголь, смерть...- такой ассоциативный ряд рождается, когда я слышу это имя. Итак, решено, сегодня По - тема моей рецензии, у этого автора я прочел всё, что было издано на русском языке, а вот пишу о его произведениях я редко, какую-то внутреннюю сложность они имеют для меня. Но сегодня я сделаю это, итак, что же выбрать? Мистика, алкоголь, смерть... - я хочу написать про "Чёрного кота"!
"Говорят - не повезет, если чёрный кот дорогу перейдет" - с детства мы помним эту песенку с прилипчивым мотивом. Так сложилось, что чёрный кот у большинства народов Земли является фигурантом суеверий, выступая предвестником несчастий. Хотя есть и исключения, так англичане и шотландцы верят, что живущий в доме чёрный кот приносит удачу. Но у тех же англосаксов "существует мнение", что черные коты - помощники ведьм, а жена главного героя рассказа идет еще дальше и утверждает: "все чёрные коты — это оборотившиеся ведьмы".
Что же, это сигнал переходить к главному герою, от лица которого и ведется этот рассказ. Он добрый и душевный человек, любящий возиться с разными зверушками, у него даже есть свой маленький зоопарк. Но есть одно роковой обстоятельство - он медленно погружается в пучину алкогольной зависимости.
По знал о чем он пишет, сам страдая от того же недуга, он очень хорошо понимал, как уродует человеческую душу зависимость от зеленого змия - духа травы. У рассказчика периодически присутствуют минуты просветления, когда он испытывает жгучий стыд за свои действия, но, напиваясь снова, он теряет над собой контроль, отдаваясь на волю дьявола.
И черный кот по имени Плутон, а мы помним, что в древнем Риме Плутон был богом подземного мира, сыграл свою роль, спровоцировав хозяина на проявление самых темных сторон его души. То, что главный герой сделал с Плутоном мне, человеку любящему кошек, даже описывать противно, но так или иначе, он продемонстрировал тёмным силам, что созрел для того, чтобы пополнить их ряды, но он не был законченным мерзавцем, он еще пытался быть нормальным человеком.
Однако, Рубикон уже был перейден, и должно было последовать воздаяние, чёрный кот, который стал символом морального падения рассказчика, должен был стать и его палачом, что и последовало после того, как в его доме появился еще один чёрный кот. Спонтанность последовавших далее событий приводит рассказчика к закономерному финалу - на виселицу, во времена По еще не был изобретен электрический стул. И роль спровоцировавшего на преступление - убийство жены, а затем и роль обвинителя - сыграл одноглазый черный кот, посланник царства мёртвых, проводник в ад.
Однако, любители кошек, не спешите очень расстраиваться из-за несчастного Плутона. Дело в том, что, может, и не было никакого изуверски замученного кота, может, вообще кота не было. Потому что наверняка можно сказать только то, что была самая настоящая белая горячка, а то, что может нагородить человек в белой горячке, может оказаться всего лишь плодом его болезненной фантазии. Ведь даже самый опустившийся человек, как правило, не в состоянии признать собственную ответственность за свои поступки, у него обязательно кто-то виноват: судьба, жена, соседи, тёща, президент... или, на худой конец, чёрный кот...

События разворачиваются в испанском городе Толедо в начале XIX века. Перед нами свидетельство очевидца, от которого кровь леденеет в жилах. Эту страшную историю поведал узник, приговорённый испанской инквизицией.
Иногда говорят, что лучше ужасный конец, чем неопределённый ужас без конца. Выражение, конечно, спорное, но именно его, казалось, решили проверить инквизиторы, избрав для теста одну из своих жертв. Герой после суда, где должна была решиться его судьба, обнаруживает себя в окружении молчаливой темноты, полной скрытых угроз.
В том, что я обречён уничтожению, и уничтожению особенно безжалостному, я не мог сомневаться, зная нрав своих судей. Лишь мысль о способе и часе донимала и сводила меня с ума.
На милосердие, а тем более спасение, он не рассчитывает, но всё же в глубине его души, должно быть, тлеет искра надежды. Надеяться, даже когда объективные причины нисколько к этому не располагают, заложено в человеческой природе.
Итак, узник решает обойти свою темницу и оценить ситуацию. Провести своего рода рекогносцировку на местности.
Ему повезло, хотя это слово в данном контексте так же уместно, как пуховик в жаркий солнечный день. Пленник вовремя обнаружил отверстие, которое, свались он в него, привело бы на дно глубокого колодца.
Как можно догадаться из названия, другим объектом, грозящим герою смертельной опасностью, окажется маятник с острым лезвием на конце. Наблюдая за ускоряющимися движениями маятника, он вскоре утратит ощущение времени.
В качестве иллюстрации – рисунок из графической версии рассказа
И это ещё не всё, что задумали дьявольски хитроумные инквизиторы для своей жертвы. Вскоре выяснится, что в темнице весьма своеобразный термоконтроль, словно у кого-то из инквизиторов под рукой находится переключатель температур...
Оказавшись между Сциллой и Харибдой, герой, казалось, обречён. Однако отчаянная борьба за существование принесёт свои плоды. Не сдавшись морально и физически, он дождётся избавления.
Если приговорившие героя судьи ожидали, что он поддастся искусу прекратить разом свои муки, то они просчитались.
Думаю, что упомянутые детали нельзя считать спойлером, так как сам факт рассказа из первых рук свидетельствует о том, что герою, несмотря ни на что, удастся выбраться из лап инквизиции.
На какие мысли навёл меня этот небольшой по объёму и интенсивный по эмоциям рассказ Эдгара По? Маятник, отсчитывающий удары, можно рассматривать как аллегорию времени, отпущенного людям. Все мы в некотором роде, как и герой, находимся под таким маятником, который с каждым очередным взмахом приближает финал. Скорость маятника неоднородна, она может ускоряться тогда, когда этого совсем не хочется.
Весь ужас в том, что герой, пребывая в полном одиночестве, вынужден считать взмахи маятника, постоянно следить за ним. Так и жизнь, если она не наполнена красками и разделёнными с другими переживаниями, может на определённом этапе превратиться в унылое бесконечное ожидание.
Непосредственный финал истории также иносказателен.
Спасение приходит в лице другого человека. То есть «человеку нужен человек», как бы банально это ни звучало.
Литература, музыка, живопись, архитектура могут подарить несказанное эстетическое наслаждение, но всё же не могут сравниться с тем счастьем, которое дарит общение с дорогими нам людьми. Конечно, это разные категории и подобные сравнения некорректны, но именно такая мысль пришла мне в голову после прочтения пассажа, поставившего жирную точку в этой мрачной истории.
Напоследок посмотрим на некоторые рисунки из вышеупомянутой графической версии рассказа, которая, к слову, меня совсем не впечатлила.
.................................................................................................................................................................
Непропорционально длинный историко-саркастический постскриптум (на случай, если кто-то дочитал до этого места)
Условный любитель истории, придерживающийся католического вероисповедания, вероятно, остался бы недоволен прочитанным. Не исключено, что он бы даже предположил, что Эдгар По намеренно выставил испанскую инквизицию в крайне негативном свете. Мол, инквизиторы представлены садистами, а французские войска принесли на штыках избавление несчастным узникам совести. Кстати, мы и вправду не знаем, в чём же обвиняли героя «Колодца и маятника».
Здесь наш вымышленный читатель мог бы сослаться на то, что на рубеже XVIII-XIX веков жертвами инквизиции стало ничтожно малое количество людей, тогда как наполеоновское вторжение, якобы несущее с собой «прогрессивные» идеи, привело к большому числу убитых среди ни в чём не повинных испанских мужчин, женщин и детей.
Вы могли бы мне возразить, что, представив себя на месте такого читателя, я взяла на себя роль адвоката дьявола. Однако в пользу такого прочтения есть достаточно убедительных аргументов. Пересмотр взглядов на инквизицию связан в первую очередь с изучением сохранившихся архивных данных касательно расследуемых ею дел.
Исследователи сегодня могут располагать обширной статистикой, где, благодаря работе секретарей, подробно зафиксированы методы испанских инквизиторов и количество вынесенных ими приговоров.
Трибуналы испанской инквизиции довольно несправедливо стали популярным символом агрессивного подавления свободы совести.
Инквизиция в своей борьбе с разными видами ереси действительно поощряла доносы и стремилась следить за частной жизнью людей, но не всегда была в этом успешна. В реальности она просто не обладала инструментами для тотального контроля. При этом следователи-инквизиторы, как свидетельствуют источники, минимизировали применение пыток и не любили выносить смертные приговоры, так как это означало, что они не справились со своей ключевой задачей - «вернуть душу человека Богу». За несколько веков инквизиция обросла мифами и страшилками, некоторые из которых имеют к реальности весьма отдалённое отношение. Многие современные историки справедливо делают акцент на непросвещённых временах, когда жестокость была присуща всем сторонам, независимо от конфессии или происхождения. Вопреки приписываемой им нетолерантности, трибуналы инквизиции не отличались по степени жестокости от, к примеру, английских или французских судов. Статистика, дама довольно легкомысленная, показывает, что в других европейских странах было казнено большее число так называемых еретиков и пытки тамошние дознаватели применяли охотнее, чем представители инквизиции. Занятный факт касается преследования ведьм в Европе в раннее Новое время. Согласно некоторым историкам, инквизиция в Испании проявляла в этом отношении редкую терпимость, если сравнивать с тем, что происходило в других местах.
Предположим, вы живёте в одном из германских княжеств в конце XVI века… И вот вы решили податься в ведьмы (мало ли, как жизнь может сложиться) и посетить ежегодный шабаш. В таком случае, на основе современного сравнительного статистического анализа, вам можно порекомендовать немедля собрать всё необходимое и отправиться в Испанию. Там находите ближайший офис священной инквизиции и просите убежища. Если это удалось, считайте, что у вас есть неплохие шансы сохранить жизнь (в крайнем случае можете рассказать, как «проклятые» еретики пытались вас заставить отречься от католицизма). В Германии эти шансы приближаются к нулю. Правда, есть риск, что современные исследователи в своём пристрастии к ревизионистскому подходу и переосмыслению могли исказить историю и неадекватно охарактеризовать деятельность испанской инквизиции. Тогда не обессудьте...
Основы «чёрной» легенды про испанскую инквизицию заложились ещё в XVI веке, в основном стараниями голландских протестантов, имевших, совершенно оправданно, множество претензий к испанской короне. Ну и англичане с французами внесли свой вклад в информационную войну.
О сложившихся вокруг инквизиции мифах можно послушать здесь. Познавательная, хотя и несколько однобокая передача.
При этом тот факт, что другие лютовали не меньше, а нередко даже сильнее (достаточно вспомнить религиозные преследования при Генрихе VIII Английском), не нивелирует тысячи поломанных инквизицией судеб.
Добавлю, что хотя ужасы, приписываемые инквизиции коллективным историческим сознанием, часто нещадно преувеличены, у меня не возникло проблем с восприятием рассказа, который очевидно не несёт никакой исторической нагрузки.

Я очень давно хотела познакомиться с творчеством Эдгара Аллана По, но, видимо, выбрала не удачное произведение. Я ожидала мистики, страха и ужаса, трагичного душераздирающего расследования, а получила обычный короткий детективчик с неправдоподобной составляющей. Хотя, возможно, в 19 веке это и было невероятно дерзко и жутко...
Детектив здесь - друг человека, от лица которого ведется повествование. Он не является полицейским, но при этом обладает невероятной дедукцией и может даже предугадать, о чем в эту минуту думает человек, основываясь на том, в кого он врезался 15 минут назад. Недюжинные такие способности, я бы сказала. Так вот, этот самый человек, Дюпен, загорелся разгадать преступление, о котором говорит весь город, а именно, жестокое убийство двух женщин, матери и дочери, в собственном доме посреди бела дня. Бойня была действительно беспощадная, ведь у матери полностью отрезана голова и вырваны волосы, а дочь имеет странные следы на шее и была запихнута в печную трубу. Кто мог совершить такое зверство, и сможет ли Дюпен разгадать тайну, над решением которой бьется весь город?
В общем, для меня это был обычный детектив, типа Шерлока Холмса, но написанный не таким завораживающим языком, и берущий в основы разгадки совершенно странные вещи. Я ни на минуту не поверила в то, что Дюпен такой гениальный сыщик, имеющий невероятные логические способности, и в то, что случившееся имело место быть. Благо, история совсем короткая, поэтому я ничего не потеряла, ни нервов, ни времени.

Шахматист, например, рассчитывает, но отнюдь не анализирует. А отсюда следует, что представление о шахматах как об игре, исключительно полезной для ума, основано на чистейшем недоразумении. И так как перед вами, читатель, не трактат, а лишь несколько случайных соображений, которые должны послужить предисловием к моему не совсем обычному рассказу, то я пользуюсь случаем заявить, что непритязательная игра в шашки требует куда более высокого умения размышлять и задает уму больше полезных задач, чем мнимая изощренность шахмат. В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину.

В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

Истина не всегда обитает на дне колодца.
В насущных вопросах она скорее лежит на поверхности.
Мы ищем ее на дне ущелий,а она поджидает
нас на горных вершинах.
Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысль.
Слишком сосредоточенный,настойчивый и упорный
взгляд может и Венеру согнать с небес.