Порох непромокаемый. Сказки города Питера

Рейтинг LiveLib

3,7

11 оценок

• 5
  18%
• 4
  45%
• 3
  27%
• 2
  9%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 12Хотят прочитать 23

Рецензии

• 

  rvanaya_tucha23 августа 2015 г.

  POROH

  Тот странный момент, когда ты долго выясняешь отношения с человеком, чтобы в итоге признаться себе, что — он очень хороший, и дело не в нём, просто вам не по пути, просто вы очень разные и хотите от жизни совсем разных вещей. Совсем не странный момент, когда этот человек – писатель.

  Удивительно, кстати, как вообще сложно отказываться от придуманной привязанности, зачастую это совсем тяжелее, чем расстаться с первой, самой вымученной любовью: сложно признать, что ты зачем-то ломанулся в обход и был слишком горд, чтобы признать это с самого начала.

  Но Етоев.

  Такой Етоев, хочу я сказать! – такой, как надо, Етоев. Настоящий. Как раньше, «как в детстве», знаете. Очаровательно смешливый, по-мушкетёрски бравый, наивный к месту, и еще – много диалогов, если вы понимаете, о чем я. Вообще создается ощущение причастности, когда читаешь эти сказки, во всяком случае, если кажется, что вы петербуржец (уж не знаю, как не разрывается трепещущее сердце у коломинцев). Отрок внутри мебя торжествует и с упоением подзуживает вспомнить всё: выйти на улицу (с острым железом, не отвлекаясь на мелочи быта), доехать на центра и идти, идти, идти, идти, пройти Фонтанку и свернуть на Грибоедова, а там по Крюкову срезать до Мойки, на мостах останавливаться и мечтать, у Египетского моста напротив того-самого-дома обязательно — но я отвлеклась.

  Етоев заставляет читателя становиться похожим на себя (каламбур, как всегда, возник внезапно), и держать в одной голове детский ум и взрослое сознание, переключаясь с одного на другое. Потому что так – интересно.

  И если бы я была несколько поромантичней натурой и поталантливей продавцом слова, я бы, помятуя о своих впечатлениях от первого прочтения «Бегства в Египет», конечно, тоже написала, что «Александр Етоев — удивительный мастер. Когда открываешь его книги, прозрачный и цветной воздух детства дует в лицо с их страниц, и дыхание перехватывает от запаха пыльцы оставшегося в прошлом рая. Плотный язык, непоседливый сюжет, парадоксальная образность, абсурдный и волшебный мир героев — всё смешано в его прозе в пряный ароматный коктейль. И этот коктейль пьется залпом», как классно выразился неизвестный копирайтер «Лимбуса».

  Но ведь я уже призналась, что это конец. Хотя и дело, конечно, не в нём, а во мне, и он очень хороший, но мы просто слишком разные – так вот, что-то скучно мне стало в Датском королевстве. Всё то же, с неизгладимым отпечатком Фонтанки, чудо детской природы; всё те же полупримитивистские портреты взрослых; всё тот же язык у злодеев, волшебников и героя-повествователя, та же расстановка сил. Да и не то чтобы скучно – просто слишком привычно.

  И правда, наверное, что говорят: хорошо возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам.

  Читать далее

  10

  169
• 

  eva-ava16 мая 2013 г.

  Александр Етоев - лауреат премий для писателей-фантастов, яркий представитель так называемой петербургской школы.
  

  
  Питерская школа, - наверное, то, что хоть как-то раскрывает характер моего города через характеры людей, его населяющих, и тесноту пространств, его образующих.
  (Из интервью)

  Я назвала бы повести сборника ускользающей литературой: трудно определимая адресованность и жанр, редкое среди авторов-современников качество текста.

  Главные герои повестей - десятилетние мальчишки, живущие шпионо-детективными страстями. Но ирония автора, пародийность образов делают эту детскую по форме литературу недетской по сути.
  

  
  Я помню, на нашей Прядильной улице, когда меняли булыжную мостовую, мальчишки из соседнего дома в песке отрыли авиационную бомбу. Участок улицы оцепили, жителей из ближайших домов эвакуировали к родственникам и знакомым, а мы, сопливое население, стояли вдоль веревки с флажками и ждали, когда рванет.
  Приехала военная пятитонка, мордатый сапер с усами скомандовал из кабины двум молодым солдатикам: «Леха! Миха! Вперед!» – и Леха с Михой, дымя на бомбу авроринами, выворотили ее из песка, схватили, Леха спереди, Миха сзади, и, раскачав, зашвырнули в железный кузов.

  Жанр автора - бытовая фантастика, пограничная зона между обыденным и сверхъестественным.
  

  
  Старая петербургская Коломна - это такое место, где грань между реальностью и фантастикой настолько не отчетлива и размыта, что порой нелегко понять, человек перед тобой или призрак, дом или летучий корабль.

  Певец непарадного Петербурга, Етоев пишет о том городе, что не меняется со времен Достоевского: балтийские сквозняки, белые туманы, гранитные набережные, коммунальный рай дворов-колодцев.
  

  
  Утро было воскресное, и торчать у всех на виду в просыпающейся коммунальной квартире - то ещё, скажу я вам, удовольствие. Сизый дым сковородок, застоявшееся в тазах бельё, храп инвалида Ртова, от которого дрожат стены и мигает лампочка в коридоре, утренняя очередь в туалет... На улице было лучше.

  И в этом критическом реализме органично существуют образы и явления не мистические, но волшебные: хороший человек черепаха и генератор жизни, говорящий кот и машина времени. Но необычное вполне буднично, а привычное фантастично.
  Завораживающее чтение. Чистое удовольствие.

  Читать далее

  9

  91
• 

  DarkwingDuck11 сентября 2013 г.

  Интересная довольно книга о детстве, непосредственно от мальчишеских лиц написанная. Очень живая, но жизнь эта протекает в далёком, не существующем ныне пространстве города Ленинграда. Впрочем, скорее бурлит. Бурлит и несётся по детским замутам и понятиям советского времени, через оживающие мамины страшилки, с говорящими котами, всамделишными шпионами, в полумраке чердаков с таинственными запертыми дверями и по скрипучим от солнца и шагов жестяным крышам. Читать её современным школьникам абсолютно бесполезно. Взрослым, не склонным к ностальгии по совковому детству и к толерантности по отношению к сумасбродному сюжету, может понравится умение Етоева во всех красках изображать вещи - вроде вылезающих из карманов инструментов и полёта запущенного щелчком окурка. За что, кстати, ему спасибо.

  Читать далее

  2

  57

Цитаты

• 

  eva-ava16 мая 2013 г.

  Художник Тициан был неправ. В Египте звенят тополя — серебряные и простые. И Мария везет младенца в скрипучей детской коляске с протертым верхом из кожзаменителя. А Иосиф, добрый лысый еврей, плетется чуть в стороне и бормочет невпопад Пастернака.
  
  Тициан "Бегство в Египет" (1508). Из собрания Государственного Эрмитажа

  3

  36
• 

  eva-ava16 мая 2013 г.

  Оконная створка щелкнула и отскочила наружу. Солнце ударило из-за труб, волосы Суламифь Соломоновны окутались золотым дымом. Теперь она была не просто Женькиной мамой, она была библейской Юдифью со знаменитой эрмитажной картины. Я чувствовал, что моя голова почти уже не держится на плечах.
  
  Джорджоне "Юдифь" (ок. 1504). Из собрания Государственного Эрмитажа

  2

  27
• 

  fjuchare24 февраля 2020 г.

  Вот скажи, ты в деньгах нуждаешься? Только честно, без лукавства, как на духу. Хотя, ладно, если чай с сушками, значит, вроде бы в деньгах не нуждаешься. Или сушки только так, одна видимость? Чтобы дамочкам пускать пыль в глаза?

  0

  46

Подборки с этой книгой

• 

  Питер

  • lerkin
  • 67 книг
• • 
  • 
  • 

  Рыбаков "Крош"

  • RabnerNoometry
  • 23 книги