Эстетика фильма

Несколько лет назад один друг задал мне вопрос: «Что для тебя реальнее, кино или театр?» Я, как дитя XXI века, разумеется, немедленно уверил его, что из всех искусств для нас важнейшим является кино, ведь там – жизнь, а уж театр – место античных страстей и классической утрированности. Друг этот рассмеялся и сказал, что я странный: считаю более реальным проекцию изображений, сложенных из множества небольших планов, поставленных режиссером, сыгранных актерами, снятыми не с первого дубля даже. То есть вот эта двухмерность, где на простыне свет что-то вычерчивает, для меня реальнее живых людей.

Так вот книга «Эстетика фильма» очень подробно и научно объясняет этот процесс возникновения доверия к кино. Почему мы верим в параллельный монтаж, из чего рождается идентификация, как мы отключаемся на два часа в темной комнате от реальности, чтобы почувствовать себя Богом. Исследование здесь достаточно последовательное, богато проиллюстрированное как историей кинематографа в число словесном пересказе, так и с раскадровками и отдельными кадрами.

Самым неожиданным для меня в этой книге стал акцент: вместо привычного советского формализма, которого ждешь после первых глав (объяснение теорий Эйзенштейна, Дзиги Вертова, Кулешова и так далее), на первый план выходит именно психоанализ, который ждешь скорее от внутреннего устройства кино (опять же, поклон Эйзенштейну), а тут – это главный инструмент для оценки влияния кино на зрителей. Потому что зрители, говорят нам авторы исследования, это люди, которые хотят заполнить пустоту внутри, забыть про горечь и одиночество на два часа, застыв в мягких креслах, окруженные темнотой и такими же одинокими грустными людьми. Довольно радикальный вывод, но мне ли с ним спорить.