Четвертая воздушная

Константин Андреевич Вершинин, командующий 4-й воздушной армией «Великая» revolution закинула его на Симбирские пехотные курсы, где учили всему и по чуть-чуть. После чистки (перерегистрации) рядов большевиков в 1919 году он остается в партийном строю. Затем была учеба на курсах «Выстрел», где больше всего Константину Андреевичу запомнилось знакомство с буржуазными военными доктринами и тактикой иностранных армий. Внезапно, 15 июля 1929 года, с партийных небес падает решение ЦК ВКПб, в котором идет речь о том, что «одним из важнейших результатов истекшего пятилетия следует признать создание Красного воздушного флота.» И вот, уже к осени тридцатого года в войска поступила специальная директива, на основании которой отбирались кандидаты на командный факультет Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. Именно туда Вершинина и направили, вопреки десятилетнему стажу службы в пехоте и желанию продолжать учебу в Академии им. М. В. Фрунзе. В то время большевики увлеклись доктриной итальянского генерала Дуэ, который убеждал всех в том, что авиация способна самостоятельно одержать победу в войне. В 1933 году его направили в 20-ю авиационную бригаду, входившую в состав ВВС Киевского военного округа, где он вступил в должность начальника оперативного отдела штаба этого соединения. Округом командовал Феликс Антонович Ингаунис, который был расстрелян в мрачном 1938 году. Вскоре Вершинина назначают командиром эскадрильи в Высшей летно-тактической школе, где начальником был Котов Николай Яковлевич (расстрелян в 1938 году). В школе было три эскадрильи, укомплектованные самолетами Р-5, ССС, ТБ-3, и два отряда Р-6. Вершинин также побывал под трибуналом, но отделался «легким» испугом. Его освободили от занимаемой должности, понизили в звании и направили заместителем командира 49-й авиадивизии. После долгих перестановок по шахматной доске, фигуре Вершинина наконец-то находят применение – его назначают командующим ВВС Южного фронта. Справка: Военно-Воздушные Силы Южного фронта были созданы на базе авиации Одесского военного округа. В первый день войны они насчитывали 827 самолетов: 427 истребителей, 285 бомбардировщиков и 115 штурмовиков. Около 20 процентов боевых машин составляли новые образцы, разработанные конструкторскими бюро и прошедшие войсковые испытания: МиГ-3 и Пе-2. Немецкое командование сосредоточило против войск Южною и Юго-Западного фронтов румынскую авиацию и свой 4-й воздушный флот (командующий - генерал Лер), насчитывавший в общей сложности до 1300 самолетов различных типов. В те дни, при нанесении ударов по скоплениям живой силы и техники врага на днепровском правобережье, по переправам через реку и другим объектам экипажи ДБ-3 приняли новое средство подавления врага - ампулы с горючей смесью «КС». В боях за Днепр на противника было сброшено 36 000 таких ампул. Их применение наносило большой урон врагу и угнетающе действовало на психику гитлеровских солдат п офицеров. С позиции летчика Константин Андреевич рассматривает непродуманные «телодвижения» 18-й и 51-й армий в Крыму. Командующий войсками Южного фронта генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, не позволив 18-й армии произвести перегруппировку, бросил ее в наступление, которое было обречено быть неудачным. Сухопутные силы пришлось выручать ВВС. Вершинин получает приказ мобилизовать все свои силы и бить по войскам Клейста и днем, и ночью. Справка: Основным боевым построением являлся круг, который позволял наиболее полно использовать маневренные качества И-16 и И-153 («чайки») на горизонталях. Некоторые летчики, особенно молодые, продолжали применять такие же тактические приемы и с получением новейших машин типа Як-1 и ЛаГГ-3. А эти истребители по своим летно-техническим данным не только не уступали немецким, но даже превосходили их, особенно в маневре на вертикалях. Шаблон в действиях и недостаточный опыт приводили к излишним потерям. «Несовершенность организационной структуры, когда авиация была придана наземным армиям и, по существу, распылена по всему фронту, в значительной мере затрудняла ее массированное использование. Общевойсковые командиры порой ущемляли интересы авиаторов. Такое положение иногда создавало предпосылки к различным недоразумениям и в конечном итоге отрицательно сказывалось на боевом применении ВВС.» Из мемуаров Константина Андреевича становится ясным, что руководство фронтом всегда вело точную статистику вражеских самолето-вылетов. Печально только, что мало кто из военных мемуаристов делился такой информацией с читателями. Константин Андреевич – исключение. Он постоянно дает сравнение в цифрах немецкой и советской авиации, что позволяет понять лучше ситуацию на определенном участке Южного фронта. «За период с 10 по 16 мая на Южном фронте было зарегистрировано 625 вражеских самолето-вылетов, из которых 262 приходилось на полосу войск 9-й армии. Этот факт свидетельствовал о том, что немцы уделяют особое внимание частям и соединениям генерала Харитонова.» Как бы ни старались цензоры редактировать военные мемуары, но из песни слов не выкинешь. Вот и в изложении Константина Андреевича сквозит явное «непонимание» того факта, как руководство Юго-западного направления (ленинский привет С.К. Тимошенко) «не учло угрозу со стороны Краматорска. Там заканчивала сосредоточение крупная наступательная группировка немецких войск». Генерал Харитонов вместе с его 9-й армией был по сути брошен в огонь, словно жертвенный агнец. Все (и в первую очередь Тимошенко) видели, что противник готовит удар против 9-й армии Харитонова, но ничего не делали. Утром 17 мая немцы, силами восьми пехотных, двух танковых и одной моторизованной дивизий армейской группировки «Клейст», нанесли контрудар из района Славянск, Краматорск по 9-й армии Южного фронта. А против 57-й армии действовало около пяти пехотных дивизий. Тимошенко «поработал» и с авиацией. Здесь снова надо сказать спасибо Константину Андреевичу за статистику. «К началу Изюм-Славянской наступательной операции противника ВВС Южного фронта располагали 272 боевыми самолетами. Это почти в два раза меньше, чем у немцев. Причем почти все машины были устаревших конструкций: И-16, И-153, Су-2, СБ, Р-5 и другие. 37 новых истребителей мы по приказу Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко передали Юго-Западному фронту. Таким образом, в момент немецкого наступления войска 9-й и 57-й армий поддерживались и прикрывались всего-навсего 46 самолетами.» Генерал-лейтенант Харитонов Яков Федорович, как записано в военных документах, умер «от тяжелой болезни». Так и напрашивается вывод о том, что он слишком много знал и мог бы рассказать. Зато, «генералу Ф. М. Харитонову посвящены повесть М. Колосова и одноименный художественный фильм «Товарищ генерал»(1973) на её основе (в котором фамилия главного героя переделана в Капитонова, но имя и отчество остались прежними - Федор Михайлович).» Генерал Харитонов О тактике воздушных боев: На штурмовку обычно вылетали одновременно две группы общей численностью до 40-50 самолетов. Хотя это и увеличивало интервалы между налетами, зато сами удары были более мощными и результативными. Летчики-истребители вели воздушные бои преимущественно на виражах, чтобы полнее использовать маневренные качества своих машин, атаковали либо сзади сверху и снизу, либо сбоку сверху. Применялись и лобовые атаки. Штурмовики заходили на цель как парами, так и одиночно, но непременно со стороны солнца. Организация 4-й воздушной армии, начавшаяся 7 мая 1942 года, завершилась как-раз к моменту перехода наших войск под Харьковом к обороне. «Неудача под Харьковом осложнила всю обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Срезав барвенковский выступ, немецкие войска заняли выгодные позиции для дальнейшего наступления.» В недрах наркомата обороны наконец-то рождается толковый приказ: «В целях наращивания ударной силы авиации и успешного применения массированных авиаударов объединить авиасилы Южного фронта в единую воздушную армию». Войска нашего Южного фронта занимали полосу протяженностью 250 километров - от Красного Лимана до Азовского моря - и обороняли два важнейших направления: на Ворошиловград и на Ростов. Следует заметить, что советская юго-западная группировка была наиболее слабой из всех, так как после предыдущих боев не успела восполнить потери и как следует закрепиться на новых рубежах. К этому времени управление главнокомандования Юго-Западного направления было упразднено, а войска его двух фронтов вошли в непосредственное подчинение Ставки ВГК. Следующей задачей 4-й воздушной армии становится разрушение понтонных переправ немцев на Дону. «С 20 по 28 июля был произведен 2431 самолето-вылет, из которых около 98 процентов - на неприятельские переправы. Летчики-ночники, в том числе девушки из полка Е. Д. Бершанской, совершили 828 самолето-вылетов.» После реорганизации и объединения войск Южного и Северо-Кавказского фронтов в один - Северо-Кавказский с оперативным подчинением ему Черноморского флота и Азовской военной флотилии, Вершинину приходится столкнуться с генералом Масленниковым, известным по мемуарам других участников сражений на Кавказском фронте своей твердолобостью. «- Уничтожено двадцать пять танков, более двухсотпятидесяти автомашин, десять автоцистерн и до батальона пехоты. Кроме того, разрушена переправа через реку Куба. - Чем подтвердишь? - в голосе командующего проскользнула нотка сомнения. - Донесениями наземных частей в штаб группы, товарищ генерал. - Наземные, наземные, - повторил Масленников. - А у вас нет, что ли, подтверждений? Может, все это - работа пятой воздушной... - У нас есть фотоконтроль, товарищ командующий.» Масленников был требовательным только к другим, но не к себе родному. «Несмотря на то что командующий Закавказским фронтом приказал генералу И. И. Масленникову одновременно с подготовкой наступления на малгобекско-моздокском направлении усилить войска, прикрывавшие нальчикское направление, последний не принял должных мер и не уделил серьезного внимания укреплению обороны и усилению войск левого крыла Северной группы». Немного статистики: в конце ноября перед Закавказским фронтом враг имел около 500 самолетов. В наших воздушных армиях насчитывалось 545 самолетов, а в ВВС Черноморского флота - 289. Перевес в нашу пользу сразу начал сказываться на результатах боевых действий. Вершиин рассказывает о том, как создавались передовые аэродромно-восстановительные команды. Каждая передовая команда делилась на две группы - разведывательную и восстановительную. Первая, следуя за наступающей пехотой, должна была сразу после захвата вражеского аэродрома разминировать его. Перед второй стояла задача быстро восстановить взлетно-посадочную полосу. Дальнейшие заботы об аэродромах возлагались на батальоны аэродромного обслуживания. Константин Андреевич анализирует причины ошибок, которые возникают, казалось бы, по причине введения радиостанций, призванных наоборот обеспечивать четкость работы авиации. «Хорошее начинание пошло делу во вред. Появится в поле зрения, например, пара Ме-109, и сразу же в эфир летит информация: «В воздухе «мессы!». А где эти «мессы», сколько их - об этом ни слова. Каждый летчик, услышав такое предупреждение, считал, что противник где-то рядом, и начинал искать его, меняя курс и высоту. Нервы его напрягались до предела, порой он забывал о своей главной задаче. И это вполне объяснимо: нет страшнее врага, которого не видишь. Допускались и другие ошибки. При появлении вражеских штурмовиков на малых высотах нашим истребителям, патрулировавшим в воздухе, подавалась команда: «Всем вниз!» Вся верхняя зона, таким образом, сразу оголялась, и бомбардировщики противника беспрепятственно проходили к намеченному объекту.» Некоторые командиры, находясь на радиостанции наведения, были слишком многословны. Их речи не только отвлекали внимание летчиков, но и мешали ведущим группам подавать команды. В эфире каждое лишнее слово заглушает работу самолетных радиостанций.

Хоть и не все на войне решается при помощи перевеса в силах, однако очень многое. К битве за Берлин наша авиационная группировка насчитывала 7500 боевых самолетов против 3300 вражеских. Это означало практически безраздельное господство в небе.