Харама

О Рафаэле Ферлосио нет русскоязычной статьи в википедии; чему удивляться, что даже на таком всеядном сайте, как лайвлиб, не нашлось человека, который прочел бы центральный для его творчества роман "Харама", включенный испанцами в список главных испаноязычных романов XX века. Наверное, отчасти дело в том, что перевели книгу на русский слишком поздно, когда антифранкистские настроения автора и методы школы объективного реализма потеряли ту остроту, которая в 1955 году принесла роману огромный успех. По долгу любви к испанцу я прочла этот роман и знаю, что автор, помимо своего литературного творчества, отличился тем, что принимал амфетамины, чтобы несколько суток без перерыва изучать лингвистику (а еще по совпадению судьбы Ферлосио родился 4-го декабря, как я и как его ненавистный Франко; протестуя против его режима, Ферлосио не писал 20 лет). Как пишет автор вступительной статьи к единственному русскому изданию, испанские прозаики того поколения многое почерпнули из неореализма в кинематографе: в "Хараме", например, время ограничено одними сутками, как в фильме Де Сантиса и Дзаваттини "Рим, 11 часов". А текст романа действительно больше похож на текст сценария. Повествователь в тексте неуловим - он стоит с камерой в руках и переводит ее с одних героев на других, с кафе у шоссе к берегу Харамы, реки, дарящей иногда дорогой ценой прохладу жителям Мадрида, специально приезжающим ради нее в пригород. Местные жители и приезжие - на этой оппозиции условно можно выстроить систему персонажей. И те и другие не выделяются сложностью характеров, у них все на поверхности, одних беспокоят житейские передряги, другие стремятся громко заявить о своей свободе (девушки сенсационно носят брюки; сюда же эпизод, когда приезжая молодежь выпускает хозяйского домашнего кролика из клетки и гоняет его по саду - так молодые чужаки вносят хаос в размеренную жизнь провинциалов). Но как раз эта незамысловатость позволяет им жить сегодняшним днем, не оглядываясь на ужасы прошедшей войны и не задумываясь над будущим, которое не сулит благополучия. Камера повествователя любовно снимает бытовые мелочи и выжженные солнцем окрестности Харамы, и становится ясно, что такой день стоит того, чтобы его прожить, что стоит войти в реку времени, даже когда знаешь загодя, что кто-то не устоит, и течение его унесет.