Критика из подполья

"Критика из подполья" - сборник эссе известного французского философа, филолога и антрополога Рене Жирара, уже известного отечественному читателю по книгам "Насилие и священное" и "Козел отпущения". Герои этих эссе - Федор Достоевский и Альбер Камю, Данте и Виктор Гюго, Жиль Делез и Марсель Пруст (равно как и персонажи этих авторов) - позволяют Жирару сформулировать одно из центральных понятий его "фундаментальной антропологии", - понятие "миметического желания". Эта книга о Другом как о нашем о...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

17 оценок

5
41%
4
53%
3
0%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 124

Рецензии

Prosto_Elena
26 июня 2021
В глубине всех вещей всегда есть человеческая гордость или Бог, то есть две формы свободы. Рене Жирар
Книги Рене Жирара меня всегда зачаровывают неординарностью взглядов. Так получилось и в этот раз. Основная часть этого сборника эссе посвящена анализу творчества и жизни Достоевского. Причём творчество классика автор считает пророческим. По его мнению интуиция Достоевского спорит с индивидуализмом Декарта и Ницше, с себялюбием, необоснованно взваливающим на себя полномочия Бога. Если в XIX веке первые признаки крайнего индивидуализма лишь появлялись на просторах бытия, то сейчас мы полностью переориентированы на себя любимых, на свои желания и страсти.
Основная идея Жирара, миметическое желание, находит множество подтверждений в произведениях Достоевского.
Ниже приведу несколько примеров, но, конечно, лучше самим прочитать эту книгу, да не один раз, чтобы было понятнее.
Итак, согласно Жирара
люди стремятся следовать какому-то образцу, идее, ощущению. У нас в головах всегда копошится червь подражания. Мы выстраиваем свою подпольную жизнь, исходя из тайных устремлений, ориентируясь на паттерны окружения. У Другого жизнь лучше, сытнее, ярче, духовнее, интеллектуальнее и т.д. Желание миметично по своей природе. Мы желаем того, что желает Другой, подражаем Другому, на обыденном уровне часто, считая, что у соседа ремонт лучше, коллега более успешен, блогер срубает бешеные деньги , подружка худее, а гуру чрезвычайно одухотворён... Иногда этот "возбудитель подспудных желаний" постепенно начинает вызывать у нас смешанные эмоции. С одной стороны, мы стремимся к нему, с другой - появляется раздражение и сосущее под ложечкой чувство: "Этому - всё, а мне, такому замечательному, умному и красивому, - ничего!" Несправедливо , да?!
Вот что говорит Жирар по этому поводу:
"Желание наблюдает; оно накапливает все больше знания о другом и о себе самом, но это знание никогда не может разорвать круг его «отчуждения». Желание стремится ускользнуть от взаимности, которую оно устанавливает. Под воздействием жестокого соперничества любой образец должен рано или поздно превратиться в антиобразец. Речь отныне идет не об объединении, а о проведении различий; все хотят разорвать взаимность, но, обращенная в свою противоположность, взаимность сохраняется."
Раскрытие этого механизма - главная заслуга творчества Достоевского, считает автор.
Конечно, у Достоевского всё более сложно, чем в моём примере. У него затрагиваются глобальные вопросы: любовь, гордыня, безразличие, деградация, вера и т. д., но соперничество со своим двойником остаётся без изменений.
У Достоевского герой всегда имеет своего антипода, который вытягивает наружу самое сокровенное, часто неприглядное, но формирующее поведение. Другой всегда незримо нависает тяжким грузом. Я и Другой не могут существовать друг без друга, они уравновешивают мир своего бытия.
Всё творчество Достоевского анализируется с точки зрения эволюции понимания механизмов одержимости людей, причиной которой служат скрытые, "подпольные" желания и стремление к подражанию.
Жирар:
"Я не есть объект, соседствующий с другими Я–объектами; оно создается своими отношениями с Другим, и его нельзя рассматривать вне этих отношений. Именно эти отношения и оказываются отравлены усилиями занять место библейского Бога."
"Униженные и оскорблённые", "Бедные люди", "Вечный муж" - отличные примеры разоблачения искушений любви. Кто бы мог подумать, что в целомудренном XIX веке может возникнуть кошмарное наваждение о жизни втроём. Персонажи "получают болезненное, но сильное удовольствие от зрелища любовного несчастья, в котором они активно принимают участие."
Фрейд объясняет такие эмоции эдиповым комплексом и мазохизмом, но Жирар не соглашается и убедительно показывает, что причиной всему становится мучительное сравнение себя с Другим. В книге много внимания уделяется развенчанию теорий Фрейда, что тоже является очень любопытным моментом.
Ещё одни пример скрытой пружины жизни. В "Игроке" презрительное отношение со стороны богатой дочери генерала вызывает в бедном учителе болезненное наваждение. В равнодушной красавице "совмещаются цель и препятствие, желаемый объект и неотвязный соперник соединяются в одно." Гордыня молодого человека воспаряет до небес, когда недоступная Полина отдаётся ему. Превращаясь во властного господина жизни, Алексей полностью теряет интерес к ранее желанной девушке. Сжатая пружина распрямилась. Теперь игра застилает ему всё на свете, ведь Полина повержена, нужен другой стимул. А рулетка как раз непредсказуема, то жестоко бьёт, то одаривает богатством. Подпольный Другой прорвался на свет божий. Рулетка замещает собой женщину.
В этом романе эротика уподобляется игре, а про игру Достоевский знал очень много!
Жирар:
"Игроку, который упорствует, подобно несчастливому любовнику, никогда не удастся взобраться по роковому склону. Вот почему выигрывают только богатые; они могут заплатить за роскошь потери. Деньги притягивают деньги; и равным образом только донжуаны соблазняют женщин, поскольку они их всегда обманывают. Законы капиталистического свободного рынка, как и законы эротики, происходят из подпольной гордости."
В "Преступлении и наказании" подпольный герой царит в своём индивидуальном мире иллюзии. Другой нашёптывает, что он может сделать себя божественным. Раскольников убивает, чтобы подвести фундамент под страдающую гордыню. Его двойник, его Другой, выступает вечным судьёй, диктующим идеи и поступки героя. Даже сама фамилия преступника говорит о расколотом мире, в котором нет успокоения.
На этом я остановлюсь, чтобы вы сами приобщились и к Достоевскому, и к Жирару, а ещё к Фрейду, Данте, Камю.
Представляете, как Жирар интерпретирует "Идиота", "Бесов", "Братьев Карамазовых". Полный восторг!
Приятного чтения.
Читать далее
26 понравилось
0
260
MerganthalerSpineless
24 января 2016
Тем, кто осилил введение и сомневается, читать ли дальше, отвечу цитатой:

Таким образом, эдипов комплекс низводится до уровня "сопротивления". И сопротивляется он "подлинному" желанию, поливалентной разноголосой силе, не имеющей ничего общего ни с требованиями репрезентации, ни с заключением в структуры, - желанию, определенному в категориях потоков, срезающих другие потоки, отграничивая тем самым "частичные объекты", которые, впрочем, названы неправильно, поскольку они не изъяты из "целостных личностей", а предшествуют им.
Читать далее
4 понравилось
0
246