Log of the S.S. the Mrs Unguentine

"Forty years ago I first linked up with Unguentine and we made love on twin-hulled catamarans, sails a-billow, bless the seas…" So begins the courtship of a certain Unguentine to the woman we know only as "Mrs. Unguentine," the chronicler of their sad, fantastical tale. For forty years, they sail the seas together, alone on a giant land-covered barge of their own devising. They tend their gardens, raise a child, invent an artificial forest-all the while steering clear of civilization. Log of ...

Рейтинг LiveLib

4,5

1 оценка

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 19

Рецензии

BlueFish
24 ноября 2014
Любопытнейшая задумка, захватившая меня с тех пор, когда я впервые услышала об этой книге, входящей в список «Главных произведений постмодернистской литературы», – представить сорокалетнюю супружескую жизнь пары как плавание на барже в открытом океане вдали от цивилизации, на полном самообеспечении: Адам и Ева, избавленные от пут времени, создавшие себе свой собственный Эдем (сад, скот, радость вечного уединения).
Один из читателей метко назвал коротенький «Бортовой журнал миссис Ангьюнтайн» «научной фантастикой без научной фантастики». Послесловие к роману написал Бен Маркус, автор ледяной семейной антиутопии из того же списка «Notable American Women», где главный герой спал с псом, поскольку тот был самым теплым существом в зоне досягаемости... так вот, Бен Маркус справедливо говорит о «Бортовом журнале» как о совместном наследии Ингмара Бергмана и Жюля Верна. Действительно, ироничный, горький, поэтичный язык женщины, которая «оставила все свои имена», чтобы стать миссис Ангьюнтайн (их обвенчали по телефону) рассказывает о сценах супружеской жизни, когда ее муж, прирожденный морской волк, напивался всякий раз, как вдали показывалась земля, игнорировал ее и доводил молчаливостью до умопомрачения – порой ей, чья эмоциональная жизнь воплощалась в ухаживании за садом и иных немучительных тяготах своей привольной тихой жизни, приходилось ждать от него ответа по несколько дней.
Да, мистер Ангьюнтайн был совершенно не склонен к разговорам, но свои чувства, мысли, мировосприятие он выражал в невероятных постройках и усовершенствованиях своей баржи – так, для выращенного им и женой тропического леса, бродя по которому, они могли неделями не видеть друг друга, он создал гигантский стеклянный купол с сотней открывающихся окошек; ожидая рождения ребенка, сотворил феноменальные колыбельки, преобразующиеся в книжные шкафы, а затем, вероятнее всего, механическим образом сообразил даже самого ребенка – поскольку жена, которой не удалось забеременеть, обманула его; однако ребенок, тихий гений, научившись плавать, уплыл от них, досыта наевшись уединения и садов.
С годами что-то в душе Ангьюнтайна изменилось, и он, к непониманию и ужасу жены, выкорчевал все живые деревья и заменил их механическими, а в конце так и вовсе выбросился за борт вместе со всеми навигационными картами, оставив жену на произвол судьбы. Миссис Ангьюнтайн плавала еще десять лет на постепенно приходившей в негодность барже и наконец застряла в болоте, затянувшем все вокруг; в этой трясине к ней снова пришел мистер Ангьюнтайн и снова, на пороге ее смерти, начал ухаживания за ней...
В образе мистера Ангьюнтайна мне виделась аллюзия не только на современного Адама, превращающего свою лодку из таинственного сада в мир блеска и металла, но и на западно-религиозное представление о Боге: от демиурга и управителя курсом мира до ницшеанского «бог мертв» и возможного второго пришествия (в мир глубин и океанов, который затянуло болото). Если смотреть так, миссис Ангьюнтайн – верная спутница, не смеющая задавать вопросов, добровольная жертва, целыми днями пропалывающая грядки, зашивающая паруса, моющая окна и находящая в этом смысл своего существования – не только женщина за своими традиционными занятиями, но и человек, всецело, телом и душой, преданный кому-то, кого он даже и не видит. «Я никогда не хочу больше видеть землю!» – однажды написала она в экстазе записку своему мужу. «Ты никогда и не увидишь», – через несколько дней ответил он…
Стилистически произведение представляет собой поэтический поток сознания, напоминающий одновременно «Nightwood» и произведения Вирджинии Вульф. По сути, это гибрид романа и большого десятичастного стихотворения в прозе в духе Уолта Уитмена. Книгу нелегко читать быстро как раз по этой причине – но от нее остается долгое впечатление: на мой взгляд, она представляет собой гениальную развернутую метафору с хорошим (несколько приземленнее, чем я ожидала по аннотации) уровнем воплощения. В этом отношении она стоит особняком, и причиной ее невысокой читательской популярности в 70-е, когда она вышла в свет, критики называют обилие политических событий в те годы. Действительно, «Бортовой журнал» – метафора и супружеской, и человеческой жизни вообще, вне времени и его примет, чем мне – как и другим читателям – он чрезвычайно импонирует.
P.S. А еще у этой книги самая яркая и радостная обложка из тех, что я встречала за долгое-долгое время, и ее очень приятно держать в руках.
Читать далее
23 понравилось
0
227