Даниил Хармс. Миниатюры

Я всегда считала, что черный юмор - это шутки над тем, над чем "нельзя": смертью, увечьями, социальными проблемами и т.п. Это шутки, к примеру, над рукой, а точнее ее отсутствием, Деткова из ЧБД, близорукостью (пакет=кошка), которая есть и у меня: реально, если не использовать оптическое исправление, я так и вижу. И это не обидно, это смешно, потому что есть тут "соль", есть "зерно факта". Смешны по-черноюморски и "Плохие песни" напевом Лазарева басковской "Шарманки" и Коки гагариновской "Драмы больше нет", а также каламбур моих любимых Львов на Джипе из ДЗК (участник придумывает ответ, а ребята накидывают вопросы, чтобы повеселиться, - происходит это все вслух):

Всю осень на трассе до Питера Досуг предлагала водителям... Орет, когда писает, Жанка - На трассе продуло шарманку. ______________________________________ Водки больше нет, Больше ни грамма. В раковине вся, в раковине вся - Пи*ды получит мама. ______________________________________ Каламбур: Как тебе наша Иринка, у которой ВИЧ? Отстой - эта ваша вечеринка.

А вот Даниил Хармс, являясь одним из едва ли не создателей этого направления, каким-то неведомым образом так не думает, оказывается... В его понимании, судя по данному сборнику зарисовок, черный юмор - это бессодержательное ляпание языком, передача каким-то "интеллектуально недоразвитым акыном" ("что вижу, о том пою" при умственной отсталости) информации. Например, когда здесь смеяться?

Встреча Вот однажды один человек пошёл на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив польский батон, направлялся к себе восвояси. Вот, собственно, и всё. 19… год

"Нет, я найду в сборничке смысл. Выдавлю, где нет!" - упорствовала я. И доупорствовалась... Мой максимум найденного житейского смысла достиг невероятных масштабов - 6 из 30 случаев (и то один из них является 1/7 еще более микроскопических зарисовочек о Пушкине), юмора и того меньше, точнее нет вообще (исключая, отмечу, ту самую шуточку об Александре Сергеевиче). Перечисляю: "Вываливающиеся старухи" - суть "если прыгнут с крыши - ты тоже?"; "Сундук" - "как-то само решится; плыть по течению"; "Математик и Андрей Семенович" - пусть себе во вред, но лишь бы отрицать и противостоять; "Суд Линча" - у толпы главное - наказать, сбежал виновник, схватим в жертвы другого, первого попавшегося; "Что теперь продают в магазинах" - виноваты, конечно, такие большие современные огурцы в смерти героя, а не то, что одним из этих овощей его стукнули по балде в разгар скандала. И тот самый Пушкин, исковеркавший фамилию (признак уничижения) в ответ на удивление тому, что он пишет, а значит, является "писакой" (опять обесценивание - способности и таланта)...

Пушкин был поэтом и всё что-то писал. Однажды Жуковский застал его за писанием и громко воскликнул: – Да никако ты писака! С тех пор Пушкин очень полюбил Жуковского и стал называть его по-приятельски Жуковым.

Так что финалочкой псевдоюмор Хармса могу описать его же словами:

Папа просил передать вам всем, что театр закрывается. Нас всех тошнит. занавес

Вначале был Хармс... После него в жанре абсурда прославились Ионеско и Беккет, а Кафка еще при жизни был признан мэтром, при том, что их темы и образы во многом схожи, и даже, говорят, одних и тех же винтиков в голове не хватает. Но Хармс все-таки был раньше. Просто его угораздило родиться не в то время и не в том месте: в России, в 1905 году, в год первой революции, с которой, собственно, все началось, и умереть в 1942м, в блокадном Ленинграде, задолго до решающего перелома в войне. Таким образом, в небольшую жизнь поместились две революции, две мировые войны, послевоенный хаос 20х и репрессии 30х годов. Неудивительно, что творчество Хармса было смято колесами истории и затоптано хромовыми сапогами. Он, кстати, всегда считал себя невезучим...

Сейчас о нем говорили бы «эпатирует». Или записали бы в наркоманы. Тогда — признали сумасшедшим, ибо трудно найти разумное объяснение поведению человека, считающего реальность ложной, а нереальность (абсурд) — истинной, и подтверждающего это всем своим существом, начиная от странной одежды и заканчивая еще более странными текстами.

Я родился в камыше. Как мышь. Моя мать меня родила и положила в воду. И я поплыл. Какая-то рыба с четырьмя усами на носу кружилась около меня. Я заплакал. И рыба заплакала...

Почти как Моисей... Сначала власти смотрели на проделки Хармса со товарищи снисходительно — как на все новое, революционное. И беззлобно звали ОБЭРИУтское братство «литературными хулиганами», за шокирующие перформансы (как сказали бы сейчас), которые они устраивали из своих спектаклей. Правда, печатали его исключительно в детских журналах — считалось, что подобные нелепицы если кому-то и не повредят, то разве что детям. И дети были в восторге. А вот Хармс детей не любил, и регулярно признавался в этом (может, из-за того, что вынужден был писать «заказуху», в душе признавая лишь чистое творчество)... Но и эта взаимность с детскими изданиями кончилась в одночасье — после публикации в 1937(!) году стихотворения «Из дома вышел человек с дубинкой и мешком», который «с той поры исчез». С той поры Хармса не пускали даже в детскую литературу. "Меня интересует только чушь."

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, пришел к Пушкину и позвонил. Пушкин открыл ему и кричит: "Смотри-ка, Арина Родионовна, я пришел!"

Чем так привлекает абсурд? Прежде всего тем, что он — это свобода. Свобода внутри тоталитаризма, страха, всеобщей уравниловки, абсурдности правил и законов. Абсурд внутри абсурда как единственная возможность остаться самим собой. Разрешить себе быть нелепым, смешным, настоящим. Разрешить себе быть отдельным...не частью толпы.

У одной маленькой девочки на носу выросли две голубые ленты. Случай особенно редкий, ибо на одной ленте было написано «Марс», а на другой - «Юпитер».

Он придумал себе более сорока псевдонимов, причем заглавный - Хармс (настоящая фамилия была Ювачев) - происходит от французского charm - «чары, обаяние» и от английского harm — «вред» . Получается – Даниил Чародей. Или Даниил Вредина... Вредный Чародей. Мистификатор. Клоун. Опасный псих... Есть мнение, что Хармс действительно был психически болен, и все его творчество — продукт аномальной деятельности мозга... безумие, поставленное на службу искусству. То есть, игра в человека, совершающего экстравагантные поступки, постепенно перестала быть игрой... Кстати, своей меланхолии Хармс дал женское имя — «Игнавия»...)) Как бы там ни было, после двух арестов за «антисоветскую агитацию и пораженческие настроения», Хармс все-таки попал в психбольницу с диагнозом «шизофрения», где через полгода и умер от крайнего истощения.

При всей его смелости и литературном «пофигизме», Хармс никогда не был оппозицей к сталинской власти. Не выступал в открытую против режима, не занимался подпольной агитацией и не вел диссидентских разговоров. Складывается ощущение, что он вообще был далек от политики, как от всего реального мира. Но не все так просто. Чего стоит, например, повесть «Старуха», где главная роль отведена не кому-нибудь, а товарищу Сталину, слегка закамуфлированному под «страшную бабушку»... Хармс был опасен - как лекарство от общего отупения, как таблетка чистой радости и маленький глоток свободы посреди царства взрослых, тревожных людей. "Из дома вышел человек", то самое, волшебное стихотворение. И пророческое

Вы бы смогли полюбить человека, который открыто сказал бы вам в лицо, что он набил бы вам морду? Вы бы смогли полюбить человека, который люто ненавидел стариков и детей? Вы бы смогли полюбить человека, который бы нёс чушь и писал с ошибками? А вы могли бы? Тем не менее вот он - это Даниил Хармс - он такой и его любят, ведь этот человек не просто смазал карту будня - он её просто не заметил. Когда-то Хармс написал, что безконечное (именно так - безконечное) - это ответ на все вопросы, но интересно то, что сам Даниил Хармс - это ответ на многие злободневные вопросы. Не верите? Судите сами: Возьмём молодежную политику. Что говорит по этому поводу ДХ: "Травить детей - это жестоко. Но что ни будь ведь надо же с ними делать!". Но это уже из другой оперы. Итак, "Случаи" - 30 жемчужин абсурда, о которых всё-равно бесполезно рассказывать. Лучше я процитирую замечательный отрывок, который как нельзя лучше описывает современное искусство, науку и прочее. Просто вникните в суть названия - это важно:

Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного

I

Писатель Я писатель!

Читатель

А по-моему, ты говно!

писатель стоит несколько минут, потрясённый этой новой идеей, и падает замертво | его выносят

II

Художник

Я художник!

Рабочий

А по-моему, ты говно!

художник тут же побледнел, как полотно, и как тростинка закачался, и неожиданно скончался | его выносят

III

Композитор

Я композитор!

Ваня Рублев

А по-моему, ты говно!

композитор, тяжело дыша, так и осел | его неожиданно выносят

IV

Химик

Я химик!

Физик

А по-моему, ты говно!

химик не сказал больше ни слова и тяжело рухнул на пол