Мы расстреляны в сорок втором

Мы расстреляны в сорок втором : Повесть о мужестве. Памяти Семена Гудзенко. "...Землю, на которой мы стоим, зальют асфальтом. И по нему будут ходить люди. Так. пусть они помнят, что эта земля густо обагрена нашей живой кровью… Возможно, что когда-нибудь там, где мы стоим, поставят памятник. Так чтобы у подножия этого памятника никогда не увядали цветы. И чтобы под ним играли дети… Мы беремся за руки. Жить остается меньше секунды. Я набираю полные легкие воздуха. И последнее, о чем я еще успеваю...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

10 оценок

5
50%
4
40%
3
10%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 17

Рецензии

lana_km10 апреля 2025 г.
Недолюбили, недорадовались, недострадали...
Верить надо, Пономарев. — Голос Семина становится суровым. — Большая сила нужна для этого. Найдутся, наверное, умники, которые когда-нибудь напишут про нас: они ни минуты не сомневались в победе. Чепуха это. Сомневались, теряли веру. Но сумели перебороть себя. А это… А это еще труднее.
Это сложнее всего: верить несмотря ни на что. Всегда. На корабле под бомбёжками, на задании, в плену, по пути на расстрел. Верить в победу, в то, что наступит мир, что смерть была не напрасна. Название книги не оставляет шанса на счастливый финал, но всё равно читаешь и веришь, а вдруг случится чудо?
Их осталось семнадцать. Здесь, в лагере. И пусть в сердцах ещё живёт робкая искорка надежды, им ясно, что долго немцы терпеть их не будут. Пономарёв (а ведь имени его мы так и не узнаем) вспоминает о том, как в четырнадцать пришёл работать на завод, после отправился служить на флот. А потом началась война. Разных людей свела она на одном корабле: угрюмого боцмана Сероштана, красивого и мужественного капитана Семина, застенчивого Бляхера, утонченного парикмахера Тарасюка, фасонистого Мелешкина, водолаза-спасателя Балюка и "курского соловья" Харитонова. Вместе они и попадут в плен. И ни один не дрогнет, не предаст. Даже Тарасюк по прозвищу Перманент, которого очень волнует чистота своих ногтей. Все сравняются, потому что война иначе людей делит: на тех, кто предаёт и на тех, кто не сдаётся.
Очень хорошо и живо описаны все герои. Когда надо с грустью, а иногда с юмором. Несмотря на тяжёлую тему были в книге и смешные моменты. Потому что иначе нельзя. Иначе совсем невыносимо. Прекрасно описан Киев и его окрестности, довоенные и в начале войны. Идёт Пономарёв по улицам и вспоминает, что вот здесь торговали мороженым, а тут продавали цветы. Теперь тишина. Становится очень тяжело на сердце. А когда немцы в пригороде и нужно стрелять не только по ним, но и по родной земле, сердце замирает от тоски и боли.
Удивительно просто написана эта книга, но в этих простых словах много силы. Много всего скрыто за скупыми строчками: герои и предатели, отчаявшиеся и надеющиеся, военные действия и мирная жизнь, описание быта на корабле и в городе. Нет подробных описаний, но и небольших штрихов достаточно, чтобы прочувствовать, понять и заплакать.

Будет время и ни одного оккупанта не останется на нашей земле. Будет время и взамен разрушенных построят новые дома.
Удобные, просторные, светлые. Настанет такое время, когда людям не придется думать о хлебе насущном.
Мы знаем, за что идем на смерть. За то, чтобы наша земля была свободна. Но мы умираем не только за это, но и за то...
Чтобы люди не забыли о старенькой одинокой матери Петра Харитонова, которая живет где-то под Курском. Чтобы братья Бориса Бляхера никогда не услышали позорного слова «жид». Чтобы, если выживет майор Подлесный — такие люди живучи! — никто не подал ему руки. И Вале, которую я сегодня видел, — тоже. И чтобы ни одна девушка не причинила парню столько горя, сколько испытал Сухарев...
Люди вернутся с войны. Многие придут с орденами. Другие — без. Вернутся некоторые из тех, кто был с нами в плену. Так вот, пусть их никто не упрекнет за это. Как знать, быть может, иные из этих бывших пленных воевали не хуже тех, у кого грудь в крестах?
И еще нам хочется, чтобы нас не забыли. Мы стоим лицом к лицу со смертью. За нами — голый бульвар. Что ж, посадят новые тополя.
Землю, на которой мы стоим, зальют асфальтом. И по нему будут ходить люди. Так. пусть они помнят, что эта земля густо обагрена нашей живой кровью... Возможно, что когда-нибудь там, где мы стоим, поставят памятник. Так чтобы у подножия этого памятника никогда не увядали цветы. И чтобы под ним играли дети...
Читать далее
14
92

Все рецензии

Цитаты

Lepota13 октября 2018 г.
Нас семнадцать. Мы недолюбили, недорадовались, недострадали. А нам бы жить и жить! Работать, читать книги, ласкать любимых, растить детей и внуков. И гулять по Крещатику. И отбивать девчат у слюнтяев. У нас все впереди и… нет ничего впереди.
Трудно расставаться с жизнью. Но во сто крат труднее умирать, когда враг на твоей земле, в твоем доме, когда о победе можно только мечтать…
Мы не знаем того, что будет. Но верим, что наши придут. И тогда наверняка сочинят замечательные песни, о которых не имел понятия Харитонов. И тогда люди смогут петь во весь голос. И какая жизнь будет тогда, какая жизнь!
— Kehrt um! Кругом! — командует офицер. Но мы не поворачиваемся. Нам не стыдно посмотреть смерти в глаза.
— Ruht! Вольно!
А мы и не собирались стать «смирно».
— Himmeldonnerwetter! — чертыхается офицер.
Ругайся, ругайся сколько влезет!
У нас мало времени. Нам не до тебя. Остались всего две команды: «Achtung» и «Feuer!» — «Пли!». И мы думаем…
Будет время и ни одного оккупанта не останется на нашей земле. Будет время и взамен разрушенных построят новые дома.
Удобные, просторные, светлые. Настанет такое время, когда людям не придется думать о хлебе насущном.
Мы знаем, за что идем на смерть. За то, чтобы наша земля была свободна. Но мы умираем не только за это, но и за то…
Чтобы люди не забыли о старенькой одинокой матери Петра Харитонова, которая живет где-то под Курском. Чтобы братья Бориса Бляхера никогда не услышали позорного слова «жид». Чтобы, если выживет майор Подлесный — такие люди живучи! — никто не подал ему руки. И Вале, которую я сегодня видел, — тоже. И чтобы ни одна девушка не причинила парню столько горя, сколько испытал Сухарев…
Люди вернутся с войны. Многие придут с орденами. Другие — без. Вернутся некоторые из тех, кто был с нами в плену. Так вот, пусть их никто не упрекнет за это. Как знать, быть может, иные из этих бывших пленных воевали не хуже тех, у кого грудь в крестах?
И еще нам хочется, чтобы нас не забыли. Мы стоим лицом к лицу со смертью. За нами — голый бульвар. Что ж, посадят новые тополя.
Землю, на которой мы стоим, зальют асфальтом. И по нему будут ходить люди. Так пусть они помнят, что эта земля густо обагрена нашей живой кровью… Возможно, что когда-нибудь там, где мы стоим, поставят памятник. Так чтобы у подножия этого памятника никогда не увядали цветы. И чтобы под ним играли дети…
Мы беремся за руки. Жить остается меньше секунды. Я набираю полные легкие воздуха. И последнее, о чем я еще успеваю подумать, это о том, что…
Людям надо вот так вот крепко держаться друг за друга…
Читать далее
6
354
Graft8 апреля 2019 г.
Боцман Сероштан зевает. Перманент чистит щепкой почерневшие ногти – он и в аду будет чистить ногти. Старший лейтенант Семин, уставившись в одну точку, курит самокрутку – трубку, как и часы, у него отобрали немцы.
1
195
Lepota13 октября 2018 г.
Человека можно лишить свободы. У него можно отнять здоровье, любовь, право на счастье. И только одного у него не выкрасть — надежды. А когда есть хоть капля надежды, человек еще не покорен.
1
79