Как мы били японских самураев

Сакэ — японская водка — находится «на вооружении» императорской армии. О сакэ самураи поют застольные песни, восхваляя ее, как напиток храбрости. Действие сакэ было неоднократно проверено. С пьяными криками «банзай» самураи появлялись на узких улицах китайских городов, набрасывались на мирных жителей, насиловали женщин, для потехи вспарывали животы старикам.

При подготовке провокации в районе озера Хасан японская военщина не позабыла об одном испытанном средстве. Наряду с боеприпасами войскам подбрасывали целые вагоны сакэ.

Уходя на разбой, солдаты и офицеры наполняли ею свои фляги. Перед каждой атакой унтеры подавали команду «набраться храбрости», и солдаты, запрокинув фляги, поспешно опорожняли их.

Так императорские дивизии поднимали воинский дух.

Однако на этот раз сакэ не возымела обычного действия. Офицеры, несмотря на обильное питье, растеряли в боях покрытые лазурью золотые и серебряные медали, полученные за «храбрость». Унтеры, с особенным усердием впивавшие «мужество» из фляг, бежали с советской земли впереди своих солдат, а солдаты, отрезвившись при первой же встрече с нашими бойцами, прилагали все усилия, чтобы не отстать от унтеров.

Не всем удавалось скрыться за рубеж. Многие падали тут же, сраженные нашими меткими стрелками. Воздух оглашался душераздирающими криками, стонами, плачем. Наставления императорской армии явно нарушались. Но в эти минуты самураи заботились мало о чести своего мундира.

Да и где было думать об этой чести, когда их на каждом шагу подстерегали одни только неприятности! Чего стоит, например, бегство трех японцев от красноармейца, отправлявшего естественные надобности! Находчивому бойцу удалось даже захватить трофеи, правда, не представлявшие никакой ценности, — несколько бутылок сакэ, которые он тут же разбил о камни. А случай с подпоручиком императорской армии, который, бросив своих солдат, спрятался на дне блиндажа, откуда наши бойцы его выволокли в весьма растрепанных чувствах! Кичащиеся своим мужеством самураи в ужасе разбегались перед конным разведчиком Касьяновым, который, доставляя донесения, дважды удачно пересек японские позиции.

Не надеясь на свои силы, японцы очень часто прибегали ко всякого рода провокациям. Японские офицеры, заучив несколько русских слов, пытались ввести в заблуждение красноармейцев. Белогвардейцы, находящиеся на японской службе, оказались неважными учителями русского языка. Подкрадываясь к нашим окопам, японцы шептали: «Своя, не стреляй». Ночью один японский офицер, стремясь обнаружить нашу наступающую часть, крикнул: «Третий батальон, ко мне!» Наши бойцы сразу же раскрыли уловку врага. Не говоря уже о неточностях командного языка, они узнавали провокаторов по запаху сакэ, которым разило за версту. Самураи, осмелившиеся управлять полем боя на русском языке, лишались с этого времени возможности говорить даже на своем родном языке.

Много хлопот причинила японским офицерам наша авиация. Завидев советские истребители, японская прислуга оставляла свои зенитки и пряталась в окопы. Нашим летчикам приходилось наблюдать с воздуха, как офицеры стэками выгоняли солдат из укрытий. Впрочем, посылая солдат под пулеметный огонь истребителей, офицеры сами предпочитали оставаться в окопах. Как видно, и здесь сакэ не дала ожидаемых результатов...

Японская заповедь гласит: «Оставление трупа воина на территории противника равносильно потере знамени. За это преступление весь взвод предается расстрелу». Бои в районе озера Хасан поставили в неловкое положение авторов этого закона. Действительно, попробуй выполнить такой закон после того, что произошло на высоте Заозерной! Пожалуй, пришлось бы перестрелять остатки разбитых войск.

Куда же девался хваленый самурайский дух? Да и что он представляет собой?

Наши бойцы при близком столкновении с японцами удостоверились, что такое самурайский дух. Все они в один голос утверждают, что он сильно воняет сакэ.

«Красная звезда».

Шпион-итальянец Амлето Веспо, находившийся долгое время в Манчжурии на службе японской разведки и лучше других знающий методы подобного освещения, пишет в своей книге «Секретный агент в Японии»:

«Что можно сказать о японской армии и флоте? Это тема, которая, по мнению японцев, стоит вне дискуссий: японская армия и флот могут померяться силами с армией и флотом всего мира и... конец всей дискуссии. Это мнение разделяется всеми, начиная с императора, кончая последним рядовым.

Армия императора, прямого потомка богини солнца Аматерасу-О-Ми-Ками, должна быть непобедимой. А если непобедима армия, то логически следует, что непобедимым должен быть каждый ее представитель.

Писать, например, что японский отряд был разбит, значит нанести оскорбление и армии, и микадо, и богине солнца, не более и не менее. Писать, что китайцы бомбардировали японский военный эшелон и убили несколько сот японских солдат, значит говорить о чем-то совершенно невозможном. Поэтому правильнее переименовать нескольких китайцев, причинивших ту или иную неприятность, в Советское правительство, свести к минимуму размеры катастрофы, сократить число убитых и раненых и, конечно, не упоминать о солдатах, дабы спасти честь японской армии, что равносильно чести микадо и чести дряхлой Аматерасу-О-Ми-Ками.

Японские официальные сообщения ничего общего с фактами не имеют. За четыре с половиной года, что я работал для японской армии в Манчжурии, я ни разу не читал правдивого сообщения об одной хотя бы из тех стычек с партизанами, которые происходили почти ежедневно».

Стояла темная ночь. По дороге взад и вперед проезжали машины. Люди остановились на отдых. Только зоркие часовые прислушиваются к малейшему шороху,—не видно ли где чужого человека, не пробирается ли кто к охраняемому объекту?

Красноармеец Карп Шевченко с винтовкой в руке всматривался в темную даль. Вдруг он заметил силуэт человека, который двигался прямо, на него.

Громким окриком остановил он идущего:

— Стой! Кто идет?

— Свои.

— Кто свои?

— Что, Н-ское соединение здесь размещается? Товарищ Шевченко увидел, что перед ним стоит политрук.

Часовой вначале замялся, а потом спросил:

— А кто вы такой будете?

— Я прислан из Ленинграда в ваше соединение.

После этого пришелец начал задавать товарищу Шевченко вопросы о расположении частей, о том, шли ли такие-то батальоны в атаку, сколько новых танков и в каком они батальоне.

Товарищ Шевченко видит, что политрук спроста не будет задавать эти вопросы. Он сразу же скомандовал:

— Руки вверх!

— Ну, что вы, опустите винтовку, зачем шуметь? — начал уговаривать человек, одетый в форму политрука.

— Не разговаривать, руки вверх!

«Политрук» поднял руки.

Часовой повернул его и под конвоем повел в штаб. На пути встретился конный разъезд, и товарищ Шевченко передал задержанного.  {205} 

Оказалось, что это был крупный шпион.

Через день товарищ Шевченко вновь в наряде. Опять он внимательно всматривается вдаль. Вот прошла группа связистов, проверяющая провод. Через некоторое время по этому же следу идут два человека в военной форме. Товарищ Шевченко подает команду:

— Стой!

Люди в военной форме продолжают двигаться. Это заметил второй часовой, стоявший на посту. Он сразу же дал выстрел. Люди, шедшие вдоль провода, легли на землю и попытались скатиться вниз. Но к ним быстро подбежали товарищ Шевченко и второй часовой, они отняли у них оружие и направили на погранзаставу.

Люди, переодетые в военную форму, оказались тоже шпионами.

Так бдительный часовой товарищ Шевченко задержал трех шпионов.

«На защиту родины».