Орест и сын

Всё-таки странные вещи доставляют мне удовольствие. Очень сильно напоминает удивительную и безумную фантасмагорию 90-ых – «Чапаев и Пустота» Виктора Пелевина, чисто внешне. Только от фантасмагории Елены Чижовой веет безысходностью, безрадостностью и страданием. Намешано в «Оресте и сыне» очень много всего: советское масонство, переплетение мифов, попытка воплощения утопической идеи нового человека при помощи… химии, много бреда и безумств, бритва Оккама, много разнозначимых смертей, отдельно – тема смерти, миф об Оресте, советская мифология, кладбищенская тема, библейские сюжеты, тема волхвов, макет Ленинграда, реагирующий на разные вводные.

Аллюзий на другие книги просто зашкаливающее количество: мифолог Тетерятников напоминает главного героя романа «Ослепление» Элиаса Канетти, с высыпающимися из головы книгами и «беседами» с Конфуцием; тема советского масонства отсылает к «Белому доминиканцу» Гюстава Майринка с выплавлением меча из человека и изящным «Масонам» Писемского с темой служения истине и рыцарского служения; всплывает «Лолита» Набокова; уже упоминаемый «Чапаев и Пустота»; с «Улиссом» Джойса роднит греческий миф в основе сюжета. И ещё одна интересная литературная ассоциация. В «Оресте сыне» есть эпизод, где некоторые «избранные» - условно советские масоны, изобретают макет Ленинграда, который выдаёт реакцию на разные вводные данные, показывает фигурки волхвов, например. Есть очень своеобразный роман Владимира Тендрякова «Покушение на миражи», где исследователи-программисты вводят в компьютер всю историю человечества, исключив из неё Христа. И компьютер, обработав данные выдаёт… рождение Христа.

Хорошо проработана автором античная тема рока и вообще у романа очень много общего с античной трагедией – развитие событий в романе строится по схеме древнегреческой трагедии. Изложение рваное, хроникёр неожиданно появляется в тексте и так же неожиданно затушёвывается, истории рассказываются параллельно. Основная мысль романа, на мой взгляд, попытка самоосмысления человека, рождённого и воспитанного в СССР, но ищущего истину, пытающегося понять, в первую очередь себя и своё время. Кое-что мне показалось в романе сыроватым и недоработанным, например, советское масонство – тема необычная и интересная или то, что Ксения имея мужа и сына становится монахиней – это невозможно сейчас и ещё менее вероятно в советское время, но виртуозное построение сюжета все эти шероховатости сглаживает, обращаешь внимание на другое. Мало Города в книге – пунктирно мелькают названия улиц и зданий Ленинграда и читатель примерно может ориентироваться где и что происходит, но как-то в тумане.

Это история о трёх подростках, которые пытаются понять. Эти поиски приводят их к инфернальному Таракану, старухе-«оракулу», странным обитателям кладбища – Лошадиному и Зарезке и к полусумасшедшим на грани безумия и откровения открытиям. Персонажи привлекают внимание изломанностью и замкнутостью на себе. Тяжёлая книга, поломавшая мне мозг. Крайне понравилось. Елена Чижова - очень петербургский писатель и я понимаю, не будь я петербуржцем, я бы не смог это читать. В её книгах есть что-то, что витает в невском воздухе и придаёт исключительную достоверность тексту.

Чтение этой книги не было лёгким. Слишком много легенд, мифов, наслоений снов и видений. Такое нагромождение, как мне показалось,  не всегда оправдывает цель.

Автор пытается осмыслить эпоху Советского Союза, проводя параллели с масонством, древними Египтом и Иудеей.

Мы сталкиваемся с судьбой семьи ученого-химика Ореста.  Его имя уже начинает навевать некоторые ассоциации. У него есть сын Антон, которого все зовут Чибис. На ум сразу приходит легендарная птица ибис - символ Тота, бога мудрости и правосудия. И так весь роман. Отовсюду торчат уши древнейших идей и смыслов.

У Антона - две подруги Ксения и Инна, противоположности друг друга. Первая - впечатлительна и чувствительна, вторая - решительна и самоуверенна.

Занимаются они делами, прямо скажем, неожиданными для молодых людей из Советского Союза делами,  совершая необдуманные поступки и незрелые шаги. Ведь им всего лишь по 16, а они решают вечные проблемы поиска истины.

Тут тебе и тайные общества, и сумасшествие Ореста, воспоминания о блокадном Ленинграде и расстрелах 30-х годов, а ещё  боги Египта и святые из Библии.

Всё в кучку. Хотя, по моему глубокому убеждению, чем проще изложена мысль, тем она надёжнее закрепится в головах читателей. В данном случае чудные навороты в повествовании кажутся лишними.

Сложная, непонятная книга. Прошлые книги Чижовой мне казались несколько сомнительными по трактовке, но достаточно понятными по содержанию. Эта же - запутанный лабиринт мифов, символов, образов и олицетворений. Слишком много мифов на один квадратный сантиметр. Причем, мифы и греческие, и христианские, и египетские, всё в кучу. Даже послесловие специально прочитала, где эти мифы объясняются с помощью героев книги. Послесловие, кстати, гораздо более внятное, чем сама книга, хотя я во многих случаях все-таки не поняла, почему тот или иной персонаж - именно тот или иной герой мифов. Многое было притянуто за уши, потому что автору вот так захотелось, и все.

Предположим, символы - еще туда-сюда, можно разобраться при большом желании. Но - реплики персонажей совершенно неестественны и нелогичны. Как и многие их поступки. Я представила себе, что было бы, если это была бы не книга, а кино - сплошная невнятица слов и действий. В общем, в этой книге мы с Чижовой разминулись - она мне ничего не смогла сказать, а я - ничего не смогла услышать :(

После размышления. С помощью мифов (ключа, который предлагает автор для решения ее ребуса и кроссворда) я ничего не поняла. Но в один прекрасный миг посмотрела на обложку: а там крупным планом реторта. И тут я сообразила: химия! Конечно же. Главные герои - химики! И этот роман сделан наподобие химического эксперимента: разные реактивы приготовлены в разных колбах, они выверены и предназначены каждый для своей роли. Руки автора следуют строгому замыслу: наливают и смешивают, подогревают и добиваются необходимой реакции и результата (цвет, консистенция, осадки). Потом добавляют еще порцию строго отмеренного материала. Я, как читатель, должна быть вовлечена в эти реакции, но стою в стороне; зрелище для меня слишком схематическое и холодное, чтобы сопереживать или анализировать. В итоге, как часто бывало со мной на уроке химии, я стою перед колбой с чем-то серо-буро-малиновым и в упор не понимаю, что оно собой символизирует.