Штурмовики идут на цель

«— Ну, а ты, Гареев, видел что-нибудь? — Ничего не видел, товарищ командир; — Так уж и ничего? — Нет, Волгу видел. Потом ничего не видел. Кроме ведущего. — Куда же ты стрелял? — Я делал все, как ведущий. Он бомбил — я бомбил, он стрелял — я стрелял. А куда — не видел.»

Муса Гайсинович Гареев. В книге хорошо показан становление лётчика штурмовой авиации с момента, когда он не видел абсолютно ничего в небе, во время первых воздушных боев, и до пикирования на цели, когда снижение происходило до высоты полтора метра над землей! Случались и до боли обидные бомбежки своих собственных позиций, например, под Херсонесом. Приходилось заниматься летчикам-пикировщикам и фотографированием вражеских позиций. В первые годы войны в тактическом применении штурмовиков имелись изъяны. Так, например, они недолго держали под штурмовкой цели. Этого не позволял боевой порядок. Он же не давал возможности прикрывать друг друга в бою. А это очень важно, особенно если мало истребителей прикрытия. Позднее было выработано правило о новом тактическом применении штурмовиков в работе с круга. Новый прием был большим шагом вперед. Менялся строй самолетов при подходе к цели и у цели. Здесь стали использоваться правый и левый пеленги-уступы, что позволяло образовывать над целью круг. Круг же устранял прежние изъяны старой тактики: штурмовики получили большую свободу маневра, надежную защиту от истребителей врага, так как каждый самолет прикрывал хвост идущего впереди, а летчики получили возможность самостоятельно прицеливаться, дольше «висеть» над целью. Способность ювелирно сбрасывать бомбы на вражеские цели имела практическую пользу. «Железнодорожники станции Толочин были благодарны за то, что мы не причинили почти никакого вреда станционным строениям и эшелонам, загруженным награбленным народным добром, которое оккупанты приготовились вывезти в Германию. Их было несколько десятков. Народное добро осталось белорусскому народу, освобожденному из-под ига гитлеризма Красной Армией. А в знак благодарности Управление железной дороги присвоило нескольким летчикам, отличившимся в этих боях, звание Почетного железнодорожника. Среди них оказался и я.»