Цитаты из книги Наследство

...злые , холодные и агрессивные люди- все они несчастливы. Они так ведут себя , потому что им плохо.

"... утраченная любовь оставляет дыру, которую никогда и ничем нельзя заполнить."

В каком возрасте мы начинаем обращать внимание на холод, сырость и грязь? Видимо, тогда же, когда перестаем бегать и начинаем степенно ходить.

Нужно время, чтобы изменить свое мнение о людях, особенно, если долгие годы ты видел их в определенном свете или не видел вообще.

Что такое время, когда тебе пять лет?

Как легко мы забываем, что дети подмечают решительно всё.

“Чужие дома всегда пахнут своими обитателями — сочетание мыла, которым они моются, дезодоранта и волос, когда пора мыть голову, духов, кожи, пищи, которую здесь готовят.”

Как бы то ни было, всегда есть надежда, что любая жизнь оставляет след и что-то значит для оставшихся, что незримый след чувств и воспоминаний тянется, постепенно растворяясь в веках.

— Моральные качества мужчины — вещь ненадежная.

Кое-какие детали навсегда останутся в прошлом — потому-то оно так манит нас своими тайнами. В наши дни едва ли кто-то сможет вот так уйти в небытие — слишком уж подробно сейчас все фиксируется, любая информация заносится в память компьютера. Куда меньше шансов сделать потрясающее открытие. Оставить что-то в тайне сейчас почти невозможно, и все же такое тоже случается.

...как-то это дико - приехать и жить в своем прошлом.

“Вы никогда не выказывали ко мне любви, — прошептала она тихо, сдавленным голосом. — Почему же вас так удивляет, что я привязалась к тому, кто мне ее предложил?”

Детей не тревожит такая безобидная вещь, как молчание, они относятся к этому на удивление терпеливо и спокойно.

Мы не чешемся, пока люди, которые могут ответить на наши вопросы, не умрут, и только потом соображаем, что у нас было о чём их расспросить.

Я не люблю города. Мне нравится, чтобы до горизонта было больше десятка метров.

Эти летние месяцы, такие долгие и так четко сохранившиеся в памяти, всплывают, словно острова, из моря школьных дней и дождливых уик-эндов, слишком расплывчатых и однообразных, чтобы их вспоминать.

“как оценить ущерб, наносимый ребенку, который чувствует, что нелюбим?”

Мороз перекрасил деревья в белое. Мир стал другим — ломкий мир-альбинос, где белизна и переливчато-голубые тона пришли на смену мертвой серости и коричневому унынию.

Помню, я задумывалась над этим, пыталась найти какое-то объяснение, почему взрослые смеются меньше, и представляла, что смех - это что-то вроде разноцветных лент, туго скрученных у нас внутри, и что, когда все ленты раскручиваются, заканчивается и запас смеха.

Как только она осмелилась остановиться и оглянуться, события прошлого перестали преследовать ее по пятам, как было все эти годы.