
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Всегда приятно увидеть, что писатель излагает твои же мысли доступными и понятными словами. Но, когда это делает поэт, это превращается в настоящее волшебство, великое открытие для тебя самого. Слова складываются в яркую палитру, которая так тесно соприкасается с твоей жизнью, что верить в это не хочется. Таким же мне показался Ходасевич. Удивил и тронул до глубины души.
Через творчество Ходасевича прослеживается несколько повторяющихся мотивов. Первый - это конечно же отношение к смерти. И тут у него появляется идея червя и матери земли:
Ходасевич говорит о смерти, как о закономерности, к которой мы все идём. Поэтому её нужно просто принять, громко заявить: "Да, смерть это то, что нам, людям, свойственно". Страх смерть неестественен, это отторжение собственных корней или родной земли. Мы уходим в землю, как в родную утробу, словно черви, которые задыхаются потом во время дождя. Земля мать вскормила, земля мать и заберёт.
Второй мотив - жизнь - это нить, которую мы сплетаем. Отсюда и прекрасное стихотворение "Швея", где работа швеи сравнивается с панихидой. Стук машинки у кровати как взмах кадила. А затем "Без слов":
И третий - отторжение любовной лирики. Где-то можно увидеть некоторые заигрывания, создание любовных зарисовок, но почти всё утыкается в вечность, которая всегда важнее:
Ходасевич не является каким-то гением слова, он не создаёт "заумь", не разбрасывается неологизмами, не пытается изобрести что-то новое. У него есть чувства языка, которое помогает ему в создании философской лирики, наполненной рассуждениями о смерти и жизни. Его нить жизни пронизывает игла творчества, создавая интересные зарисовки из "опыта реальной жизни". Таким мне запоминается Ходасевич - поэт тоски, земли и человека.

*
Было на улице полутемно.
Стукнуло где-то под крышей окно.
Свет промелькнул, занавеска взвилась,
Быстрая тень со стены сорвалась, –
Счастлив, кто падает вниз головой:
Мир для него хоть на миг – а иной.
1922

Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?

Не жди, не уповай, не верь:
Всё то же будет, что теперь.
Глаза усталые смежи,
В стихах, пожалуй, ворожи,
Но помни, что придет пора –
И шею брей для топора.
1923














Другие издания


