Предисловие. Моя Марина
Знаете, я когда-нибудь напишу о Цветаевой.
Не пару строк, но и не толстую книгу с тысячами ненужных слов. Просто ПО-НАСТОЯЩЕМУ напишу о МОЕЙ Марине, обещаю.
А пока читаю уникальные дневниковые записи (1917-1920 гг.) и лирические стихотворения (1914-1922 гг.), бережно собранные в два томика сотрудниками Дома-музея Марины Цветаевой (того, что находится в Борисоглебском переулке, 6).
О чем я думаю?
О голоде не говорят – он внутри каждого (в желудке, в ногах, в голове). Чувствуя непрекращающееся желание поесть хотя бы чего-нибудь, нуждаясь в элементарных вещах первой необходимости, находясь в состоянии депрессии, вдалеке от мужа и ребенка 25-летняя тощая короткостриженая Марина (моя одногодка) все равно пишет. Пишет много, пишет с надрывом.
Читать ее записи через век (в прозе и в стихах) – все равно что заглянуть в глаза сумасшедшему. Столько смысла! И сколько непонятого!
• «… Говорим о стихах, о Германии, которую оба страстно любим, расспрашивает о моей жизни.
Смущаюсь, скрашиваю.
И он:
…Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола. И в маленькой деревенской гостинице - Тонкий звон Старинных часов — как капельки времени. И иногда, по вечерам, из какой-нибудь мансарды - Флейта, И сам флейтист в окне. И большие тюльпаны на окнах. И может быть, Вы бы даже меня любили…
• «Если Вы живы, если мне суждено еще раз с Вами увидеться – слушайте: вчера, подъезжая к Харькову, прочла «Южный край». 9000 убитых. Я не могу рассказать Вам этой ночи, потому что она НЕ КОНЧИЛАСЬ. […] Подъезжаем к Орлу. Я боюсь писать Вам, как мне хочется, потому что расплачусь. Все это страшный сон. Стараюсь спать. Я не знаю, как Вам писать. Когда я пишу Вам, Вы – есть, раз я Вам пишу!»
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я тебе спою — как никто другой.
Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей, У всех золотых знамён, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи́ я вернее пса.
Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя — замолчи! — У того, с которым Иаков стоял в ночи.
Но пока тебе не скрещу на груди персты — О проклятие! — у тебя остаешься — ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!
8 понравилось
