В каждую шпору – по алмазу!
Обухова Л. А. Набатное утро. Александр Невский. Историческая повесть. Для сред. шк. возраста. — М. Молодая гвардия, 1978. — 174 с., с ил. — (Пионер — значит первый). Что эта книжка – дрянь, мне было прекрасно известно. Помнится, я листал её, будучи ещё школьником, и сразу понял, что читать не смогу: куда ни ткни – везде какая-то беспросветная дурь. И вот, дожив до седин, случайно обнаружил эту глупейшую книжку на буккроссинге. Не удержался и взял – с исходным намерением «чисто поржать». И ожидания мои обмануты не были. Весёлого там много. Невежество авторши просто уникально, в этом отношении её не с кем даже и сравнить. Она полагает, например, что в красном углу крестьянской избы мог стоять крест (с. 9). После такого ляпа можно ли ожидать знания более тонких вещей? Например – как образовать звательный падеж от слова «сын»? Ярослав Всеволодич говорит Александру: «Умей, сыне, двигать человеками...» (с. 66). На самом деле, конечно, не «сыне», а «сыну». Если бы авторша любила Гоголя и хотя бы иногда его перечитывала – возможно, ей это помогло бы. Как не призадуматься, вспомнив следующее место:
— Добре, сынку, добре! — сказал тихо Бульба.
Но в нашем случае – как в анекдоте: «чукча не читатель, чукча писатель»...
Перечислить все ошибки и несообразности невозможно: они на каждой странице. Иногда мотивация легко считывается. Если для похода на Неву собирается (в воображении авторши) чудовищная армада из двухсот восьмидесяти кораблей (с.10), каждый из которых мог вместить «до ста человек» (с. 8) – ясно, что таким способом преувеличиваются масштаб событий и значение первой победы юного князя Александра. Что шведские воины в пресловутых рогатых шлемах (с. 10) – тоже понятно: без набивших оскомину штампов ни один бездарный писатель ещё не обошёлся, почему Лидия Обухова должна быть исключением? Милые маленькие глупости такого рода вызывают лишь лёгкую улыбку. Но вот когда после битвы победители находят в шатре Биргера «сапоги, где в каждую шпору вставлено по алмазу» (с. 51) – тут удержаться от смеха, по-моему, уже нельзя.
А как вам понравится такое вот описание быта бедных поселян:
Живя на опасном порубежье, ижоряне поневоле не обзаводились громоздким скарбом, ценности прятали либо в ямах, либо спускали горшки с серебром и золотом в тайные дупла. У Пелгусия был захоронен объемистый кожаный мешок, туго набитый старинными денарами и новенькими гривнами. Даже если шведы, остервенясь, порежут скот и сожгут избу, будущее семьи его не пугало (с. 8).
Что новгородских гривен авторша явно никогда не видела даже на картинке, что вместо денариев у неё фигурируют какие-то «денары» – это мелочи; но каковы «горшки с серебром и золотом»! У простых крестьян с побережья Финского залива! Это прелестно.
А вот как описываются последствия взятия татарами Переяславля: княжеские терема «частью уцелели, а частью обуглились» (с. 70). То есть пожар был, но ничего не сгорело... Чуть ниже бред больного воображения продолжается: «На пролом городовой стены навешены новёхонькие ворота» (с. 72). Лично мне как-то сложно представить себе ворота, навешанные «на пролом», то есть на пустое место; да и вообще, с какой стати устраивать ворота в стенном проломе? К ним невозможно будет подъехать: стена-то проходит по гребню вала...
Проблемы у авторши не только со здравым смыслом, но и с ощущением времени: «Едва осталось позади семейное несчастье, как спустя четыре года грянуло всенародное» (с. 88). И уж совсем плохо с колоритом старины. «Спас Полночный», которому молится Александр Невский (с. 124) – ипостась божества, православным неведомая; «новгородичи», заместившие привычных всем новгородцев, вызывают недоумение; «похоробствовать» (с. 95) вместо ожидаемого «похоробрствовать» – грубая ошибка, авторша потеряла букву из корня; «владычины» вместо «владыкины» (с. 123) – снова ошибка, на сей раз весьма банальная. Формулу «отчич и дедич», восходящую к титулу Ивана III и проникшую в мутное сознание авторши, видимо, очень давно, она употребляет дважды, и оба раза попадает впросак («земля, что досталась нам от отчич и дедич», с. 126; «град отчич и дедич», с. 171). Бедная женщина явно думает, что речь идёт о предках! Не удаётся ей и образованность свою показать: amen «в первооснове» вовсе не означает «скала, твердыня» (с. 57), как она пытается нас уверить...
Где-то на середине книжки у меня возник вопрос: а является ли вообще авторша писательницей? Может ли она быть признана профессиональным литератором, если из-под её пера вышел столь убогий продукт? Полез в Википедию и узнал, что Лидия Алексеевна Обухова стала членом Союза писателей СССР в 1956 г., имея в своём активе: 1) диплом Литературного института; 2) какие-то очерки и рассказы; 3) повесть «Глубынь-городок», написанную «по результатам творческих командировок в Белоруссию». Наверно, идеологически там всё было на высоте.
Таким образом, в СССР наша авторша была официально признана писательницей, причём работала, судя по перечню её творений в Википедии, не покладая рук. Незадолго до пенсии добралась до Александра Невского и сляпала разбираемую мной книжицу. Если бы такой беспомощный текст принёс в издательство «человек с улицы», он однозначно получил бы от ворот поворот, успев повеселить работавших с рукописью сотрудников несколькими перлами литературной безграмотности. Ну не говорят по-русски, что некто «робел отца» (с. 83): робеют не кого-то, а перед кем-то. Первенство можно уступить (или не уступить) кому-то, но никак не друг другу («...не уступив друг другу первенства», с. 115). Прилагательное «кромешный» обозначает отнюдь не цвет, как ошибочно полагает авторша («нет у войны иного цвета, кроме кромешного», с. 65). Словосочетание «съестной обоз» (с. 66) в мало-мальски грамотном тексте невозможно, прилагательное и существительное не сочетаемы; словосочетание «овражная оступь» (с. 123) бессмысленно. Выражение «волки добычу рыщут» (с. 126) тавтологично: применительно к животным «рыскать» означает «бегать туда-сюда в поисках добычи», что известно решительно всем, кроме нашей авторши. В общем и целом мы имеем выразительную картину атрофии чувства языка.
Конечно, членский билет Союза Писателей в своё время творил чудеса, но всё-таки трудно понять, почему жуткий текст Лидией Обуховой избежал и какой-либо редактуры (он явно нетронут), и неприятной встречи с историком-консультантом. Остаётся думать, что эта дама имела какого-то очень высокого покровителя. А пострадали советские дети: книжка издана была в серии, предназначенной для школьников пионерского возраста, тиражом в 100 тысяч экземпляров. И ведь эту графоманскую ахинею, названную исторической повестью, наверняка кто-то читал, тратил драгоценное время и портил художественный вкус...
Ныне рекомендовать книжку Обуховой могу только тем, кого безумные тексты не раздражают, а веселят.
10 понравилось
