Сети для Протея

Книга посвящена проблеме восприятия изобразительного искусства в его метафорической многозначности. Творчество Пикассо и Сезанна, Врубеля и Петрова-Водкина рассмотрено в контексте этой проблемы. Книга представляет собой образец глубокого искусствоведческого и философского исследования. Содержит обширный научный аппарат, иллюстрирована. Адресована специалистам и студентам-гуманитариям.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

3 оценки

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 15

Рецензии

winpoo13 мая 2014 г.
Метафоры, символы, поэтические тропы, тайнопись художественных образов… Мне очень нравятся такие тексты и такие темы, хотя я и ощущаю себя всего лишь любопытствующим дилетантом, вступившим на территорию культуры, наивно пытающимся составить карту и убеждающимся, что карта – не территория. Помимо того, что их интересно читать и о них интересно думать, в них есть для меня какая-то своеобразная магия: прикасаясь к ним мышлением, испытываешь ни с чем не сравнимое чувство приобщения к некоему таинству, начинаешь чувствовать себя почти «посвященным».
Искусство видеть и ведать, понимать и толковать предстают в этой книге как принцип обнаружения и раскрытия неочевидного в, казалось бы, очевидном: ты всматриваешься, ты вслушиваешься… и вдруг в сознании возникают совершенно неожиданные смыслы и эмоции, переворачивая с ног на голову то, что раньше казалось абсолютно ясным. И вот наступает момент, когда ты уже совершенно иначе вглядываешься и вчитываешься, и для тебя наполняются смыслом точки и линии на плоскости, способы передачи формы и перспективы, игра белого цвета, эффекты движения и слежения… И если раньше умение созидать новую реальность из мыслей, образов, слов и звуков или даже в привычной реальности открывать необычные ракурсы казалось редким, почти волшебным даром, после чтения «Сетей…» начинаешь верить, что каждый, если даст себе труд, может открыть его в себе.
Жаль, что читая поэтический текст или рассматривая картину в музее, мы часто склонны «экономить мышление», и акт предъявления, демонстрации чего-то отождествлять с пониманием, но если уклониться от прямых и поверхностных толкований, то восприятие, изображение и речь начинают свою восхитительную совместную работу, приводя к интересным результатам.
Не сказать, что «Сети…» читаются легко. Книга очень синтетическая и требует даже не подготовки, а некоего читательского мужества. В ней сплетены философия, психология, культурология, искусствоведение, филология, а ещё Бернштейн, Найссер, Пушкин, Эйзенштейн, Врубель, Блейк… Пока я читала, мне всё время на ум приходила цитата из «Theatrum philosophicum» М.Фуко: «…мысль… бьющая наружу, танцующая перед нами, посреди нас; генитальная мысль, интенсивная мысль, утверждающая мысль, акатегориальная мысль – у всего этого неузнаваемое лицо, маска, никогда прежде не виденная нами; различия, ожидать которых у нас не было основания, но которые, тем не менее, ведут к возвращению – как масок своих масок – масок Платона, Дунса Скота, Спинозы, Лейбница, Канта и всех других философов. Эта философия выступает не как мысль, а как театр: театр мима с многочисленными, мимолётными и мгновенными сценами, в которых слепые жесты сигнализируют друг другу. Это театр, где взрывной хохот софистов вырывается из-под маски Сократа; где методы Спинозы направляют дикий танец в децентрированном круге, вокруг которого вращается субстанция подобно обезумевшей планете; где прихрамывающий Фихте объявляет, что “раздробленное Я = растворённому Эго”; где Лейбниц, взодя на вершину пирамиды, видит сквозь тьму, что звёздная музыка – это, на самом деле, лунный Пьеро. Дунс Скот просунул голову через круглое окошечко в будку часового в Люксембургском Саду; он щеголяет впечатляющими усами; они принадлежат Ницше, задрапированному под Клоссовски». Всё почти так. И всё это – удивительно занимательное чтение.
Читать далее
12
604

Все рецензии

Цитаты

staro-orlovskaya6 октября 2015 г.
С.264: "Но, пожалуй, главное здесь - это "рациональное начало", которое "довлеет над" Ланчи. Автор вместе с Брюлловым и его героем доехал до воистину знаменитой стилистической "станции" на пути многострадального русского языка. Вот что писал об этом Б. В. Томашевский в известной своей "Стилистике": "Что, собственно, значит довлеть? Это глагол не русский, а церковнославянский. Он близок по своей основе к русскому слову довольно; довлеть - значит довольствоваться чем-нибудь. Попало это слово в русский язык не изолированно, не как отдельное слово, а в одной библейской цитате, которая получила большое распространение, т. е. в некотором фразеологическом сочетании. Это фразеологическое сочетание звучит так: "довлеет дневи злоба его" (Мф 6:34). Это значит: на каждый день довольно своей заботы". В наши дни слово довлеет приобрело неправильное значение по аналогии с отглагольным существительным давление. "Именно стилистический налет книжности, учености, - продолжает Томашевский, - заставляет людей предпочитать глаголу давить глагол довлеть. Вместо того, чтобы сказать давит на что-то, говорят довлеет на что-то или еще чаще довлеет над чем-то. Получается очень учено и очень плохо".
[Томашевский Б. В. Стилистика. Л., 1983. С. 12 - 13]
Читать далее
2
153
staro-orlovskaya26 сентября 2015 г.
С.165: "Пользуясь традиционной типологией языка, в картине (относительно автономном изображении) можно выделить три плана: индексальный, собственно иконический и символический.
Действие индекса основано на фактической смежности означаемого и означающего; так, рама есть индекс картины.
...Действие иконического знака основано на фактическом подобии означающего и означаемого. Это изображение в собственном смысле слова, и, хотя можно говорить о разных степенях подобия (иконичности), примеры здесь излишни.
Действие символа основано на коныенциональной смежности означаемого и означающего: так, изображение черепа в натюрморте эпохи барокко соотнесено, по общему согласию, с понятием "бренности" и потому обладает символическим значением".
Читать далее
0
106
staro-orlovskaya25 сентября 2015 г.
С.141: ""Один грамматист XVIII века, сравнивая язык с картиной, определил существительные как формы, прилагательные как цвета, а глагол как сам холст, на котором они появляются. Этот незримый холст, совершенно скрытый за блеском и рисунком слов, дает языку пространство для выражения его живописи..."
0
65