Читает Александр Котов
Nurcha
- 34 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Небольшой сборник коротких рассказов, чтение которых принесло истинное удовольствие. В первую очередь за счет атмосферы. Прекрасный слог и легкость повествования переносят нас в Англию прошлого века, что весьма приятно.
Рассказы о людях разных профессий объединены, на мой взгляд, одним лейтмотивом - они о способности сохранять самообладание и не терять своего достоинства в любых жизненных ситуациях.
Рваный башмак повествует о бедном, но талантливом актере, который, не смотря на свой внешний вид, гордо проносит себя мимо дам, узнавших его по "вчерашней постановке".
Качество - о сапожнике, который вкладывал себя и всю свою душу в работу. Он выпускал продукцию высочайшего качества, и делал лучшие штиблеты на заказ, не зависимо от того, каких усилий и затрат ему это стоило. Ни голод, ни нужда (о которых многие его клиенты не догадывались) не останавливали его, потому что его работа - это его лицо, и надо держать марку на высшем уровне.
Заключенный - рассказ о человеке, отбывающем пожизненный срок. Будучи уже более 26 лет за решеткой, он ведет себя достойно и кротко. Однако автор ни без горечи в словах описывает, насколько печальны глаза заключенного, какой у него потерянный взгляд..
Два взгляда - весьма сатиричный рассказ о женщинах-конкурентках, каждая из которых после смерти любимого мужчины, последние слова которого никто не расслышал из-за звона колоколов, ходила с гордо поднятой головой, твердо веря, что слова эти были о ней.
Боевик - единственный рассказ, стоящий стороной - тоже легкая сатира на тему того, как гениальный (по мнению многих критиков) автор, пишущий рассказы и романы, после первого в своей жизни просмотра кино, сам того не подозревая, написал рассказ, ставший сценарием для отличного боевика.

У О'Генри есть рассказ "Мишурный блеск"
Чем-то похоже. Герой вызывает и насмешку, и сочувствие, и жалость... Уважения только не хватает.
Не вовремя он родился, сейчас за его рваный башмак ему же еще и приплатили бы.

Маленький, но очень глубокий рассказ.
А всё-таки, как бы нам не хотелось, как бы мы не доказывали обратное, но внешняя составляющая человека играет очень важную роль в обществе. Будь ты хоть семи пядей во лбу, но малейшее отклонение от общепринятых норм уже вызывает отторжение у общества. Как тот самый пресловутый рваный башмак главного героя.

— Доктор сказал — общее истощение организма. И в таком состоянии он работал! Да еще поддерживал порядок в мастерской: ни одной душе не давал притронуться к работе — все делал сам. Когда он получал заказ, он тратил очень много времени, чтобы выполнить его. А люди не хотят ждать. И он растерял всех своих заказчиков. Вот здесь он сидел и все работал, работал… Надо отдать ему должное, никто в Лондоне не шил обуви лучше него. Но подумайте о конкуренции! И он никогда не рекламировал свою работу! А ведь у него была лучшая кожа, которую он сам и выделывал. Да, так вот все и случилось. Да и что можно было ожидать от человека с такими понятиями…
— Но голодная смерть…
— Может, вам это покажется преувеличенным, но он сидел за работой день и ночь, до последнего вздоха. Я часто наблюдал за ним. У него никогда не хватало времени поесть; да в доме ни гроша и не было. Все, что он зарабатывал, уходило на плату за помещение и кожу для обуви. И то удивительно, как это он так долго протянул. Он даже огонь в камине не поддерживал. Это был какой-то особенный человек. Но он умел шить хорошую обувь.
— Да, — повторил я. — Он умел шить хорошую обувь.
Я повернулся и быстро вышел. Мне не хотелось показать молодому человеку, что я едва сдерживаю слезы.

Когда же я заказывал ему какой-нибудь новый фасон, который он мне еще никогда не шил, это превращалось в настоящий ритуал: он снимал с моих ног старую пару, долго держал ее в руках, любовно и критически разглядывая. Он как будто бы снова переживал те минуты вдохновения, в которые создавал ее, и возмущался тем, что кто-то мог испортить его шедевр. Затем, поставив мою ногу на кусок бумаги, он два или три раза обводил ступню карандашом, ощупывал нервными пальцами мою ногу, пытаясь уловить именно то, что мне нужно.

— Не правда ли, мистер Геслер, шить обувь ужасно трудно?
И он ответил, хитро улыбнувшись в свою рыжую бороду:
— Это есть настоящий искусстф.



















