
Аудио
299 ₽240 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С этой повести и начался блестящий тандем советской фантастики, представленный двумя братьями, жившими в разных столицах. Причем, первый опыт стал очень показательным: дебютное произведение оказалось намного ближе к позднему "золотому" периоду братского творчества.
Здесь уже просматривается будущий стиль, отсутствие прямолинейности, сложность сюжетного построения, представление описываемых событий с точек зрения разных героев, что в будущем будет использовано в таких этапных работах авторов, как "Улитка на склоне" и "Пикник на обочине".
Повесть имеет вполне документальный вид: отчеты военнослужащих и научных работников, страницы из дневника, заключительный выводы Сталинобадской комиссии. В принципе, все сделано настолько добротно, что не будь читатель предупрежден, что имеет дело с фантастикой, то кто-то не искушенный мог и поверить, что это подборка реальных документов :)
Потенциал у будущих классиков присутствовал изначально, но после того, как было заявлено о себе, пришлось пройти обязательное в те времена посвящение в "настоящую" советскую фантастику, которая была ориентирована на изображение будущего коммунистического общества. Стругацкие честно отдали этому направление пять лет своего творчества, родив за этот период цикл про отважных покорителей космоса, объединенный сквозными героями: Быковым, Юрковским и другими. Философские" Стругацкие начнутся с середины 60-х, когда появятся "Трудно быть богом" и уже поминавшаяся "Улитка на склоне".
Тогда же, в 1958 году они принесли в редакцию журнала "Техника - молодежи" свой первый рассказ, в дальнейшем переработанный в повесть, который, будучи фантастическим, стал и в какой-то мере автобиографическим. Дело в том, что действия первых двух частей происходит на Камчатке и Памире. Восхождение на Авачинскую сопку было в биографии Аркадия, а экспедиция в Пянджикент в биографии Бориса. Так что география первого произведения фантастов не случайная, писали со знанием дела о местах, в которых сами побывали. Каким бы фантастическим не был сюжет, но, если в тексте есть элементы реальности, то они только усиливают общее впечатление от произведения.
Проблема возможного контакта с иноземной цивилизацией, которую поднимают молодые авторы, была очень популярна в советской фантастике конца 50-х, свое видение предложили Иван Ефремов, Георгий Мартынов. Но новация Стругацких была в предположении, что первый контакт может состояться не с самими "внеземлянами", а с их роботами.
Предположив такой высокий уровень робототехники, авторы как бы обращают внимание на кибернетику, - бывшую "реакционную лженауку" реабилитация которой только-только началась в СССР.
В целом повесть во многом оптимистична, авторы не ожидают от пришельцев злоумышленных действий, любой контакт цивилизаций они расценивают как потенциальное благо. С другой стороны присутствует некий пессимизм, выражающийся в том, что земляне еще не готовы к полноценному общению с представителями иных цивилизаций, Но в таком видении идеологического криминала не было, коммунизм, ведь, пока еще на планете не победил. Вот, когда победит, тогда, возможно и инопланетяне изменят свое к нам отношение.
Между прочим, еще одну, очень популярную в будущей космической фантастике, тему обозначили братья, это - космические зайцы.

И шаг вперёд. Лет так на десять. И чтобы уже не Венера, а космический перелет и Юпитер, с его теорией строения , которой в сущности нет...
И наши старые знакомые.
Все тот же Быков, надёжный, крепкий как скала, способный вытащить из водородной могилы. "Кабак. Бедлам," - несколько слов, пара штрихов. Узнаю.
Все тот же Крутиков, уютный, сосредоточенный, мурлычащий себе что-то под нос.
Неизменным весёлым дуэтом Иоганыч и Юрковский - в поисках Вареньки и с бомбозондами.
И Жилин, о котором нам пока совсем ничего, лишь первый самостоятельный полёт и воспоминания о поцелуях в Большом парке...новое поколение, выросшее на живых легендах.
И совсем уж чуть радиооптик-француз Шарль Моллар, с желание говорить по русски.
Совсем пустячные образы, годящиеся лишь для маленького рассказа.
Главное то не в героях. Хотя они то уже становятся близкими и понятыми, даже от пары незначительных штрихов, даже без прописанного прошлого. Главное в идее. Личный героизм и самопожертвование ради других. Гораздо более остро поставленная авторами задача. В Стране багровых туч , они могли сделать выбор, могли отступить, могли не оставить на Венере двух своих друзей.
"Путь..." такого выбора уже не предлагает. Он сделан и нет необходимости подтверждению.
В этом продолжении интереснее о другом. О том как нестерпимо хочется жить. Чувствовать кожей солнца, ветер... И друга рядом. Все-таки Юрковский поэт, неизменно.
А где-то там на Амальтее пара галет и кусочек шоколада. И надежда на скорую помощь.
И получается что есть ответственность и восьмикратная перегрузка. И тишина. И крепкое пожатие руки...
Отчего я так люблю ранних Стругацких ....это просто. Я люблю и поздних, только чувство это выстраданное, обросшее невзгодами, поражениями и потерями. А вспоминать желается самое светлое, доброе, романтичное. Это так свойственно молодости - любить высоту, замереть на краю обрыва и верить что у вас есть крылья, самые настоящие крылья для полета... И у братьев эти крылья есть - широкий размах, белоснежность окраса, могучий потенциал для мечтателя.

Наверное из за сбоя сайта, выбрал такой рассказ.
Почитал, что братья написали его в виде экспромта. Рассказ был написан в 1955 году.
Как пишут тут на сайте, первое совместное произведение братьев Стругацких. До 1990 года не публиковалось.
Рассказ с одной стороны бред полный, а с другой ведь название песчаная горячка.
У нас тоже жарко и душно за бортом, и из - за не достатка кислорода, хочется спать.
Рассказ можно сказать как и фантастический, так и просто можно сказать, что то типа рассказов Джека Лондона, про "золотую лихорадку" .
В центра рассказа, два человека Боб и Виконт, они больше двух недель живут в палатке, в какой то пустыне, на другой планете. Ждут прилета корабля, который был забрал какой то артефакт "Золотое Руно". Но солнце жарит очень сильно.
У них развился бред, горячка, галлюцинации. А дальше, это не могло закончится хэппи эндом.
Как пишут, рассказ был написан в стиле Буриме. И когда его написали, авторы и сами удивились, что у них получилось, что то более менее осмысленное.

Тогда Юрковский закрыл глаза. Жить, подумал он. Жить долго. Жить вечно. Он вцепился обеими руками в волосы и зажмурился. Оглохнуть, ослепнуть, онеметь, только жить. Только чувствовать на коже солнце и ветер, а рядом — друга. Боль, бессилие, жалость. Как сейчас. Он с силой рванул себя за волосы. Пусть как сейчас, но всегда. Вдруг он услышал, что громко сопит, и очнулся. Ощущение непереносимого, сумасшедшего ужаса и отчаяния исчезло. Так уже бывало с ним — двенадцать лет назад на Марсе, и десять лет назад на Голконде, и в позапрошлом году тоже на Марсе. Приступ сумасшедшего желания просто жить, желания темного и древнего, как сама протоплазма. Словно короткий обморок. Но это проходит. Это надо перетерпеть, как боль. И сразу о чем-нибудь позаботиться.
Стругацкие. Путь на Амальтею. sola-menta

— О! — вскричал Моллар, сверкая улыбкой. Он очень благоволил к бортинженеру. — Le petit ingenieur! Как жизьнь, хорошё-о?
— Хорошо, — сказал Жилин.
— Как деву́шки, хорошё-о?
— Хорошо, — сказал Жилин. Он уже привык. — Бон.
— Прекрасный прононс, — сказал Дауге с завистью. — Кстати, Шарль, почему вы всегда спрашиваете Ваню, как деву́шки?
— Я очень люблю деву́шки, — серьезно сказал Моллар. — И всегда интересуюсь как.
Стругацкие. Путь на Амальтею. sola-menta

— Ви мне все шути́те, — сказал он, делая произвольные ударения. — Ви мне двенадцать дней шути́те. — Он сел на диван рядом с Дауге. — Что есть Варечка? Я много раз слыша́лль «Варечка», сегодня ви ее ищите, но я ее не виде́лль ни один раз. А? — Он поглядел на Дауге. — Это птичька? Или это кошька? Или… э…
— Бегемот? — сказал Дауге.
— Что есть бегемот? — осведомился Моллар.
— Сэ такая лирондэй, — ответил Дауге. — Ласточка.
— О, l'hirondelle! — воскликнул Моллар. — Бегемот?
— Йес, — сказал Дауге. — Натюрлихь.
Стругацкие. Путь на Амальтею. sola-menta







