Сказка на ночь

угрожает периметром хитрая тьма свету небу некогда быть и земле возникать тоже дверь наружу хоть криком кричи ничего нету и захлопнешь внутри таки кое-что есть все же над приборной доской будто шкипер в буран в рубке догорает заря в мониторе но мертв робот телефон встрепенется вот только щелчки в трубке и хоть лампа светла никуда не ведет провод вот из книг убегают ордой муравьев буквы как прозрачные черви торчат из висков мысли ткнешься носом в окно а в стекле экстерьер куклы это зеркало впрочем в котором хоть труп висни это паста в устах на мочалке ничком мыло переступит и в кафель пускает труба корни больше нет ничего а ведь только вчера было но какое и сколько сегодня поди вспомни отражение брею и в трудных местах раню заживет и останется жить за стеклом разум а с твоей стороны пустота только инь яню в бесполезных объятьях мигает пустым глазом

в кармиэле на площади столики полукругом чтобы млечная ночь отовсюду текла видна мы разлитое наспех давясь допивали с другом сам я брезжил не шибко а он и вообще едва он пытался сказать что автобус назавтра в девять а где рвется время там выйдет и нить тонка но зачем же настолько я тоже не мог поверить или это сказал не он и вообще не тогда я ему возразил хоть язык в колтунах как вата дескать время внутри потому что кругом края самый анкер земли в получасе езды от цфата или что-то другое сказал и вообще не я был он тучен в ту пору и еле отлип от стула круасан над поселками друзов сиял высок а наутро шуршало в ушах я решил простуда как сухая листва как в песочных часах песок эта память на дни как на рыбий парад акула но и другу пробоина в календаре не в упрек он тогда не сказал да и вспомнить ему откуда было что не пройдет полугода и он умрет вспомнил школа на стенке часы чернила справа книжка с членистоногими не прозевай звонок муравьиный лев анкер мира воронка страха и песчинки послушные с шелестом из-под ног

пес на песке невысок как с реверса в трубу тучи отчетливы плавленым оловом в форму чуткие чайки сбиваются к ночи в гурьбу к шторму мнимый сеанс если фэйсом к буфету в фойе самый в уме маринист айвазовского толка скоро с порога мороз и орехи в фольге елка в памяти ветер которым до ребер продут властвует налысо липы ноябрьские брея пса позови на ночлег даже если продукт бреда буря притворна из воздуха выпущен газ след в канители где елка погасшая стыла елка была наяву это знание в нас сила с детством в прощальной коробке собой невесом сквозь паутину куда ни пощада ни почта полуисчезнувший с несуществующим псом точка