Сказка на ночь

угрожает периметром хитрая тьма свету
небу некогда быть и земле возникать тоже
дверь наружу хоть криком кричи ничего нету
и захлопнешь внутри таки кое-что есть все же
над приборной доской будто шкипер в буран в рубке
догорает заря в мониторе но мертв робот
телефон встрепенется вот только щелчки в трубке
и хоть лампа светла никуда не ведет провод
вот из книг убегают ордой муравьев буквы
как прозрачные черви торчат из висков мысли
ткнешься носом в окно а в стекле экстерьер куклы
это зеркало впрочем в котором хоть труп висни
это паста в устах на мочалке ничком мыло
переступит и в кафель пускает труба корни
больше нет ничего а ведь только вчера было
но какое и сколько сегодня поди вспомни
отражение брею и в трудных местах раню
заживет и останется жить за стеклом разум
а с твоей стороны пустота только инь яню
в бесполезных объятьях мигает пустым глазом

в кармиэле на площади столики полукругом
чтобы млечная ночь отовсюду текла видна
мы разлитое наспех давясь допивали с другом
сам я брезжил не шибко а он и вообще едва
он пытался сказать что автобус назавтра в девять
а где рвется время там выйдет и нить тонка
но зачем же настолько я тоже не мог поверить
или это сказал не он и вообще не тогда
я ему возразил хоть язык в колтунах как вата
дескать время внутри потому что кругом края
самый анкер земли в получасе езды от цфата
или что-то другое сказал и вообще не я
был он тучен в ту пору и еле отлип от стула
круасан над поселками друзов сиял высок
а наутро шуршало в ушах я решил простуда
как сухая листва как в песочных часах песок
эта память на дни как на рыбий парад акула
но и другу пробоина в календаре не в упрек
он тогда не сказал да и вспомнить ему откуда
было что не пройдет полугода и он умрет
вспомнил школа на стенке часы чернила справа
книжка с членистоногими не прозевай звонок
муравьиный лев анкер мира воронка страха
и песчинки послушные с шелестом из-под ног

пес на песке невысок как с реверса в трубу
тучи отчетливы плавленым оловом в форму
чуткие чайки сбиваются к ночи в гурьбу
к шторму
мнимый сеанс если фэйсом к буфету в фойе
самый в уме маринист айвазовского толка
скоро с порога мороз и орехи в фольге
елка
в памяти ветер которым до ребер продут
властвует налысо липы ноябрьские брея
пса позови на ночлег даже если продукт
бреда
буря притворна из воздуха выпущен газ
след в канители где елка погасшая стыла
елка была наяву это знание в нас
сила
с детством в прощальной коробке собой невесом
сквозь паутину куда ни пощада ни почта
полуисчезнувший с несуществующим псом
точка