В 1971 году в Чили приехал майор Фидель Кастро. Тогда в Чили начались социалистические преобразования Сальвадора Альенде, и Фиделя принимали как мэтра. Результатом этого визита, который длился около месяца, стал сборник выступлений и интервью кубинского лидера на 450 страниц плотного текста. И, может быть, эту книжку стоит читать только для того, что бы понять, насколько жалкими стали современные политики. Но Фидель еще жив. «Мне безразлично, как я умру, но если они вторгнуться, я умру в бою!» – это он говорил совсем недавно, опираясь на больничную койку. Как звучат эти слова в устах Фиделя, в устах дряхлого старика! Тяжелые мешки под глазами, сухие запястья, редеющая борода – он превращается в мумию. Военная форма, как чужая. Она ему велика. Нужно снимать новые мерки, уже со скелета. У Фиделя почти не осталось мяса, но деревянный указательный палец рубит воздух, как столовый топор. Глаза горят. Он такой же неистовый, как и раньше. Где он сейчас? Настоящий честный революционер, который прожил жизнь, ориентируясь на свои идеалы. У Фиделя длинные ногти. Он будто говорит: «Я еще опасен, я еще колюч». Без него в мире станет совсем серо: типовая реклама, типовая демократия, люди с типовыми мыслями. О Кубе сейчас много пишут, но очень мало кто обращается к первоисточникам. «Сила революции – в единстве» дает нам возможность послушать прямую речь.
Природа кубинской революции Во многих современных текстах, посвященных Кубе, встречается мысль, которая стала почти общим местом, что кубинская революция не имела никакого идейного отношения к социализму и коммунизму, а стала – только под давлением СССР. Это очень наивное представление, которое Фидель убедительно опровергает. Задача кубинской революции была национально-освободительной, пишет он. «Какой был характер кубинской революции: социалистический, мелкобуржуазный или антиимпериалистический? Не понятно» [С.169]. Но так ли это важно? Ведь освобождаться кубинцам нужно было от американского политического и экономического господства, то есть от империализма. «Наша программа в борьбе против Батисты, – говорит Фидель, – не была и не могла быть социалистической» [С.170], а «социалистический характер революции был провозглашен после Плайя-Хирон [вторжения американцев]» [С. 169]. Если не теория, то география подталкивала Кубу к красному пути развития. Ведь государство, находящееся под брюхом империалистического монстра, может стать независимым, только противопоставив себя империализму. «И я повторяю, – говорит Фидель, – что как для Кубы, так и для Вьетнама и любой другой страны Латинской Америки главным врагом являлся и будет являться североамериканский империализм. И вне всякого сомнения, революционная стратегия должна подчинять тактику для достижения основной задачи – освобождения народов нашей Латинской Америка от империалистического могущества» [С.243]. А никто кроме Маркса и Ленина не придумал более мощной альтернативы империализму. И имя ей коммунизм.
Как становятся коммунистами Кроме того, что географическое положение острова как будто подталкивало национально-освободительное движение Кубы в сторону коммунизма, Фиделя Кастро марксистская и ленинская классика наполняла, кажется, не только этическим пафосом, но и привлекала эстетически. Полвека назад для интеллектуала это было обычным делом. Вот его история: «Определенный идеалистический рационализм, – рассказывает Фидель, – известный как идея добра и зла, определенный дух протеста против насилия и угнетения привели меня к стремлению рационализировать человеческое общество, в результате я превратился в утопического коммуниста» [С.192]. Это был первый шаг, но «познакомившись с происхождением человеческого общества, узнав о разделении его на классы и т.п., что было так убедительно для меня, я пришел в восхищение, был захвачен этими идеями. <…> Тогда я еще не читал «Государство и революция» и «Империализм как высшая стадия капитализма» – этих двух сверхгениальных книг Ленина, осветивших темный лес, в котором я жил подобно зверьку, родившемуся в лесу, но не представляющему план этого леса. И вдруг перед ним появился план, его описание, его география и тому подобное. И я сориентировался» [С.193]. «Итак, был ли я коммунистом? – говорит Фидель. – Нет. Я был человеком, которому посчастливилось открыть для себя политическую теорию» [С.193]. В конце XIX века марксистов больше всего эстетически восхищала формационная теория Маркса, которая, как казалось, впервые объясняла тайну истории. Оказалось, что история развивается не как попало, не по воли слепой судьбы, капризных королей, или коварных фрейлин, а имеет четкие универсальные законы. Исторический материализм был обречен на популярность. Таким же интеллектуальным обаянием обладала ленинская концепция империализма, которая объяснила внутренние механизмы современного мира. Маркс хорошо объяснял капитализм XIX века, но заслуга объяснить изменения общества в начале XX века и предложить позитивную программу, принадлежит Ленину. «Я познал его [империализм], – говорит Фидель, – находясь на Кубе, всего в 90 милях от него. Я имел возможность познакомиться с империализмом, самым худшим и агрессивным из всех. Потому что английский империализм, <…> который изучал Ленин, был не таким злокачественным, как тот, с которым познакомились мы. И сама жизнь заставляла меня, как мне казалось, лучше понимать реальную действительность. И я все больше становился революционером, социалистом, коммунистом» [С.193]. «Как прекрасен час зари, взошедшей над народом, как прекрасен исторический момент, когда народ становится хозяином своей судьбы, собственных средств, собственных ресурсов» [С.205]. В этой фразе Фиделя, кажется, заложен главный побудительный мотив всей его деятельности, всей борьбы, которая продолжается до сих пор, и в ней, конечно, гораздо больше национально-освободительного пафоса, нежели социалистических мечтаний о равенстве и солидарности, но когда Фидель Кастро делал революцию, претендовать на роль хозяина «собственных средств и ресурсов» можно было только с коммунистической программой, а сейчас, в 2012 году, – с программой либерализации. То, что сегодня происходит на Кубе, не предательство дела революции, а спасение дела революции, если под ним подразумевать национальную независимость. Кубинское руководство делает все, чтобы после смерти Фиделя у американцев не было формального повода вторжения на Кубу. Хотя, когда это останавливало американцев?..
Про студентов. Лирическое отступление Если вы были на Кубе, вы знаете, что это остров молодежи. Там на улице столько ребят в школьной форме и форме студентов, что диву даешься. «Я лично не помню, существует или не существует сейчас официальная автономия в университетах Кубы, – говорит Фидель. – Дело в том, что мы иногда говорим: хорошо, может получиться так, что когда-нибудь поставят вопрос об автономии кубинского государства в отношении университета. (Смех.) Ведь студенты действительно вовлечены во все. Во все! Преподаватели, студенты вовлечены во все. Так что они почти завладели кубинским государством» [С.225]. Лирическое отступление. Маленькая, как ящерка, школьница в инвалидном кресле на перекрестке. Ждет светофора. Ей лет десять. Хорошенькая, но с грустной улыбкой. Ее, должно быть, одноклассник, хилый негритенок в форменных песочных штанах и огромных ботинках пробегает мимо. Совсем, совсем близко. И что он делает? Он тормозит у коляски, наклоняется и целует девчушку в щеку, машет рукой, мол, встретимся завтра, не грусти. И мелкая уже смеется, кокетничает. А парень бежит дальше туда, где по длинным галереям прогуливаются парочки, поддерживая друг друга за задницы, где люди ждут автобусов, усевшись шеренгами на теплом камне тротуара, и где за всеми пристально наблюдают красивые полицейские в блестящих башмаках и беретах. И есть ощущение, что они, этот парнишка и девочка, являются полноправными хозяевами кубинского государства.
27 понравилось
