Антон Павлович Чехов

Книга предназначена для учащихся старших классов. Доктор филологических наук А.П.Чудаков знакомит школьников с жизнью А.П.Чехова. В книге показывается, какие условия, обстоятельства, впечатления детства и юности подготовили неповторимое художественное восприятие мира, как из сотрудника юмористических журналов вырос великий писатель, открывший новую страницу в мировом искусстве.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

55 оценок

5
56%
4
38%
3
5%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 62Хотят прочитать 109

Рецензии

autumn_eyeglasses
5 марта 2013
Короткая биография Чехова, написанная для школьников трагически погибшим литературоведом и писателем Чудаковым. То спокойное, вдумчивое внимание, которое удалось почувствовать читателям его большой книги "Ложиться мгла на старые ступени", проявляется и здесь. "Чехов" был написан в конце 80-х: в отличие от поздних биографов, Чудакову, по-видимому, не было доступно огромное количество писем Чехова членам семьи и друзьям (как Рейфилду), не являлся он и драматургом (как писавший о Чехове Матей Вишнек). Чудаков говорит изнутри советской филологической традиции и сглаживает многие контрасты, которые так поражают при знакомстве с жизнью и творчеством Чехова: вежливый и "цивилизованный", Чехов постоянно рвётся к природе, чувствует и понимает её, скромный в быту - амбициозный и пафосный в разговорах и переписке, гуманист, много думающий о нравственности и философии, а в личной жизни являет пример редкой даже для московской богемы распущенности (хотя такое едва ли возможно написать школьникам), и т.д. Ценны в книге наблюдения филолога, явно пришедшие из написанной раньше (и теперь практически недоступной) "Поэтики Чехова": о специфических приёмах в рассказах, об отличиях от современников, о психологизме и мире вещей - и везде речь учёного у Чудакова отлита в прекрасную прозу.
Обратите внимание на обложку. Привычный портрет Чехова из школьного учебника выглядит так: конец 90-х годов, пенсне, "чеховская" бородка, прямой взгляд. Здесь сознательно выбрали молодого Чехова 80-х: красивый юноша вполоборота, уже уничтожаемый болезнью. В этом - хамелеонство Чехова, его оборотничество - личный этос, выкованный под давлением внутреннего/внешнего.
Читать далее
21 понравилось
2
884
HordCemented
27 февраля 2016
Умная ненужность
Читая книгу Дональда Рейфилда о Чехове, я наткнулся в рецензиях на упоминание книги Александра Чудакова об Антоне Павловиче. Начал читать – и будто из клозета перенёсся в цветущий сад. Да Чудаков на голову выше Рейфилда! А может, и на целый корпус. Перехваленный британец демонстрирует мышление на уровне гениталий и заднего прохода (почитайте сами – убедитесь). Однако сколько охов и ахов вокруг его книги! А о великолепной, умной, одухотворённой книге Чудакова на LiveLib – всего один отзыв (теперь, слава Богу, два). Что ж, мышление и духовность не у дел в современной России, демонстрирующей упадок ума (при том, что страна компьютеризирована) и души (при том, что везде открыты храмы Божии). Главное отличие сравнительно тонкой книги Чудакова от толстенного гроссбуха Рейфилда – то, что в исследовании Александра Павловича (у него и отчество, как у Чехова) ощущается присутствие духа, возвышающего человека над косной материей. Того самого духа, который и сделал Чехова великим писателем. Хотя формально Антон Павлович был не шибко верующим.
Книга Чудакова – не просто умная, она учит думать, это прямо-таки учебник литературоведческого мышления. Например, можно ли целиком доверять воспоминаниям Александра Чехова, старшего брата писателя, об их жизни в доме отца? Автор показывает духовную эволюцию писателя: начиная с желания молодого Антона стать богатым мещанином - в социальном смысле этого слова (кстати, это характерная черта и нашего времени) до неприятия мещанского существования. «Тяжесть такого быта – в утомительном однообразии, бессмысленной повторяемости домашних дел, которые на другой день в том же количестве набегают снова, в их отупляющей нескончаемости, что особенно тяжко для юного сознания, которое заполняется этим целиком. Но не только для юного – потом Чехов покажет, как при постоянном контакте с недуховным, при отсутствии внутреннего сопротивления человек погружается в «бытовое» полностью, как мир духовный целиком замещается миром вещно-бытовым». Насколько современно звучит эта мысль для нынешнего общества, погрязшего в вещизме!
Чудаков тонко вышивает ткань повествования. Вот он описывает вещи в таганрогской лавке: казалось бы, скучная тема, но всё сделано настолько мастерски, что возникает зрительный образ. И вдруг – о чудо – звучит голос приказчика из рассказа «Полинька». Или другой пример: до чего талантливо подан протоиерей Покровский – учитель Чехова в гимназии! И прямо от него протянут мостик к церковнославянизмам Чехова. Ещё один колоритный момент: Чехов плавает рядом с плывущим пароходом в Индийском океане, прыгая с носа корабля и хватаясь потом за кормовой канат. Прямо спортсмен – моё почтение! У Рейфилда же Чехов ныряет только в детстве, а потом гуляет по набережной Ялты едва ли не в стиле Беликова – «человека в футляре». Вообще Чудаков приводит интереснейшие факты, которых нет в унылой биографии кисти (весьма слабой кисти) Рейфилда. Хотя тот сделал вроде бы подробнейшее жизнеописание Чехова.
Я читал беседу с Рейфилдом на радио «Свобода» – и постоянно вспоминал словосочетание «низкопоклонство перед Западом». Ещё Грибоедов писал: «Дверь отперта для званых и незваных, особенно из иностранных». Вывод неутешительный: мы не ценим своего, даже когда оно лучше, чем заграничное. Рейфилд в биографии Чехова обыгрывает тему нужника. А Чудаков – получается, ненужный: в прямом и переносном смысле. Лишний человек, умная ненужность!
Читать далее
12 понравилось
0
365
importantonce_
2 августа 2022
Субъективность - ужасная вещь.
Книга наводящая порядок везде. Мне захотелось прочитать снова Чехова, конечно, не т.к. я читала его раньше, а уже более вдумчиво. Поразил слог написания, такой легкий и приятный глазу.
8 понравилось
0
278