Дела не столь далёких дней, преданья, что досель родятся…
Если бы не игровая лотерея, я бы, возможно, и не знал ни об этой книге, ни о её авторе. А ведь его даже называют Воронежским Нестором. Правда описывает он не «дела давно минувших дней», а более близкие эпохи и славных людей, так или иначе связанных с Воронежем. С ними-то и знакомит эта книга. Главное место в ней занимает большая повесть, давшая название всему сборнику, о младшем из братьев-основателей цирковой династии Дуровых — всенародном любимце Анатолии, «короле шутов, но не шуте королей». И о нем самом, и о его друзьях и знакомых, гастрольной деятельности, но в первую очередь о доме, построенном им на воронежской круче, о «веселых чародействах», связанных с ним, и кознях против его обитателей. Характер гениального артиста выписан ярко, с любовью, но и без приукрашивания. Получился по-настоящему интересный, живой, действительно талантливый, хоть и со своими противоречиями и недостатками человек. Встретятся здесь и знаменитые цирковые атлеты Прокофий Рябов (Проня) и Иван Заикин. А вот о старшем брате вспоминается с некоторой досадой, дескать, присваивает лучшие репризы. Ну да ничего, чай не чужой. А ещё подрастает и уже проявляет себя Анатолий Дуров младший… А страна бурлит, грядут большие перемены. Всего год не дожил Анатолий Леонидович до 1917-го. Как бы сложилась его судьба в Советской России? Не оказал ли бы ему редкий сатирический дар медвежью услугу? Ведь не молчал бы, как не молчал и раньше? Неизвестно. Эти вопросы, правда, не задаются, но невольно читаются между строк.
Кроме повести в сборник входят несколько рассказов-этюдов о других славных горожанах: Иване Никитине и Алексее Кольцове, которым автор посвятил и более монументальные произведения. А также не столь прославленных, но тоже интересных людях вроде лодочных мастеров Чаркина Харитоныча, синоптика-любителя Степан Степаныча или легендарных обывателей, чьи имена или прозвища стали местными топонимами: Чертовкине, Баркове, Прохоре Павельеве («Нигочее»). А завершает книгу пронзительная новелла о трагичной судьбе художника Валиади, образ которого не столько вымышлен, сколько собирателен. И даже былинен. Ибо не только в «преданьях старины глубокой» осталась память о богатырях русских. Не переводились они и впредь.
36 понравилось
