
Авторы без биографии
Nome_books
- 2 241 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Жутковато, но талантливо. Книга-компиляция из известных и не очень фактов, цитат и статей автора в киевской прессе. Впечатлительным и не знающим ничего об украинской истории и литературе читать не стоит. Лично меня поразили ссылки на мнения о Тарасе Шевченко таких личностей, как Сергей Ефремов и Иван Франко.

Отвратительная книга. Она написана для людей, которые или ничего в историографии не понимают, или понимать не хотят. Мало того, что господин Каревин использует как правило ангажированных авторов, вырывает фразы из контекста, притом кусками (!), так он ещё и специально изменяет смысл этих фрагментов, подгоняет их под свои безумные взгляды. Нередко он добавляет в цитаты пояснения от себя, при этом даже не пытаясь аргументировать эти пояснения, хотя оригинал может быть интерпретирован в другом русле. В вопросах истории до 19 века ни один его источник верно не приведён. Он манипулирует текстами авторов, на которых ссылается, добавляя только те тезисы, которые ему полезны, и даже если буквально в следующем предложении источника будет что-то, что противоречит его задумке, он это просто проигнорирует. В двух последовательных абзацах могут быть совершенно разные, противоположные положения. Многоуважаемый (кем-то, по всей видимости) Каревин ни разу (!) не использует перепись 1897 года, которая буквально 70% его работы просто напросто обесценивает, что уж говорить про какие-то реальные работы настоящих историков, культурологов, лингвистов или филологов современной школы (в вопросах образования языка лингивсты это крайней важно, или я что-то не понимаю?). Есть ряд некорректно приведённых источников, проверить которые не представляется возможным, сама аргументация достаточно слабая, по большей части его аргументы были развенчаны ещё в 19-20 веках. В целом книга может быть интересна только любителям псевдоистории типа Фоменко или искателем украинофобских сказочек, опровергнуть которые может любой пользователь интернета.
Для лучшего понимания хотелось бы привести пример манипуляций с источником, который был использован буквально в первых страницах книги: вот что пишет Каревин: "Алберт Кампензе писал в Рим, что жители Руси как Литовской, так и Московской считаются одним народом, поскольку «говорят одним языком и исповедуют одну веру»", а вот что написано в оригинале (не на русском, который он использовал, а действительном оригинале - итальянском) : "Ведь многие до сих пор ещё считают за одно Московитов и Россов (Рутенов), опираясь на то, что они говорят почти на одном языке и исповедуют одинаковые обряды." Мало того, что Алберт прямо намекает на анахроничность (вышедшую из употребления) единства "Московтивов" и "Россов", которой придерживаются лишь "многие", так оно ещё и прямо противоречит его тезису о полном единстве двух языков. В вопросах реальной истории подобные манипуляции являются грубой ошибкой, а у него таких крайне много.

Книга - образец альтернативной истории. И легко опровергается любыми серьезными научными работами по данному вопросу.
Каревин - ушибленный псих, который принялся отрицать все украинское в своих безумных опусах. Его книга полна передергиваний, вырывания цитат из контекста, подмен смыслов, приписывания полной отсебятины и прочих моментов фальсификации. Что нравится - замечаю, что не нравится и не вписывается в придуманную картину - отбрасывается. Нормальный историк так не делает.

Довольно интересные сведения сообщала видная украинофилка, педагог Христина Алчевская. Желая узнать, как воспринимаются народом книги издательства «Посредник», она отправилась на лето в одно из украинских сел Екатеринославской губернии. Там вышеуказанные книги Х.Д. Алчевская читала неграмотным крестьянам. Контингент слушателей состоял из нескольких десятков крестьян, всю жизнь проживших в селе и никогда не учившихся в школе. Все они, за исключением одного (служившего когда-то в помещичьем доме и потому старавшегося говорить «по-благородному»), изъяснялись на малорусском наречии. Этих слушателей никак нельзя было отнести к числу русифицированных. Тем не менее они прекрасно понимали читаемые им произведения Пушкина, Жуковского, Лермонтова, Гоголя, Островского, Достоевского, Писемского, Льва Толстого, Мельникова-Печерского, Гаршина, Успенского и других русских писателей.
Прочитанное живо обсуждалось и комментировалось. Мало того, эти произведения воспринимались крестьянами с гораздо большим интересом, чем произведения малорусской (украинской) литературы. Как-то, вдохновившись успехом, который имели у крестьянской аудитории пьесы А. Н. Островского, Х.Д Алчевская решила ознакомить слушателей с украинской пьесой. Выбор ее остановился на «Дай серцю волю, заведе в неволю» М. Л. Кропивницкого. Однако пьеса не произвела на слушателей такого глубокого впечатления, как произведения общерусского драматурга. «Почему это так? — невольно спрашиваете вы себя, получив неожиданный результат, а между тем ответ так прост и ясен: сила таланта Островского взяла свое и над родной речью, и над родными мотивами».

Простонародные украинские говоры вместе с простонародными великорусскими говорами и аналогичными белорусскими говорами составляют русский язык. Этот язык в своих различных формах (от просторечий до литературного) является родным как для великороссов, так и для малороссов и белорусов. Точно также немецкий язык в своих различных формах является родным как для пруссаков, так и для баварцев или саксонцев, а польский — родным как для великополян, так и для малополян и мазуров.

Уместно привести и строки из воспоминаний В.К.Винниченко, возглавлявшего правительство Центральной Рады и петлюровской Директории. В январе 1918 года, спасаясь от наступающих красных отрядов, он бежал из Киева и, выдавая себя за обычного гражданина, восемь дней провёл в поезде, тесно общаясь с крестьянами, рабочими и солдатами. «Я рекомендовал бы всем правителям и правительствам время от времени проехаться по своей земле в вагонах для скота, набитых их народом и, смешавшись с ним, послушать его, — писал потом украинский премьер-министр. — Это полезнее, чем несколько десятков совещаний с парламентскими фракциями. Я в то время уже не верил в особую симпатию народа к Центральной Раде. Но я никогда не думал, что могла быть в нём такая ненависть». Побеседовав с простыми украинцами, Винниченко был поражён тем, «с каким презрением, злостью, с каким мстительным издевательством говорили они о Центральной Раде, о генеральных секретарях, об их политике. Но что было в этом действительно тяжёлое и страшное, так это то, что они вместе высмеивали и всё украинское: язык, песню, школу, газету, книгу украинскую».












Другие издания

