Триумф и трагедия императора

Тоталитарная власть с жестким правителем, «имеющим мнение по всем вопросам», накладывает жесткий отпечаток на всю культурно-научную жизнь страны. Литературные вкусы правителя не могут не отражаться в обществе – даже не в контексте того, что ему нравится (тоталитарные лидеры редко что-то хвалят. Хвалишь – значит понравилось, а когда тебе что-то нравиться – это слабость), а в контексте того, что то, что не нравится правителю – быстро изживается из культурного или научного процесса. Но бывают и ситуации «улыбки бога», когда находящийся в тяжелых условиях автор, за счет того, что его труд понравится «главному» - внезапно спасает шею из затягивающейся петли. Евгений Викторович (Григорий Вигдорович) Тарле (с ударением на первый слог) – яркий пример человека, который не только смог выскочить из, казалось бы, финальной истории – и сумевший стать реабилитированным не когда-нибудь, а в 37-м году, но и вернуться обратно на научно-исторический олимп, и все благодаря этому своему труду, который пришелся по вкусу лично Сталину. Соответственно, этот труд говорит больше даже не о Тарле как об историке (что можно сказать о Тарле как об историке? Чертовски талантливый, чувствующий конъюнктуру, осторожный и умный человек. Вроде все), а о Сталине как правителе. Сталин никогда не был равнодушен к т.н. «сильным личностям» в истории – пример с Наполеоном Тарле не единственный. Вспомнить обласканного наградами «Петра Первого» Алексея Толстого , вспомнить разгром Эйзенштейна за неправильную трактовку образа Ивана Грозного (в результате чего Эйзенштейн погрустнел настолько, что умер) – внимателен был Иосиф Виссарионович к таким вопросам. И, понятно, что Наполеон как-бы идеально написан под Сталина. Но сначала чуть-чуть теории. Я, условно, разделяю исторические книги (это деление я почерпнул не в какой-то умной книге, а как-то вывел сам, поэтому оно, априори, будет корявым и ужасным – простите меня), вернее даже не исторические, а историко-биографические, на две крупные группы. Книги по героической биографии, и книги по психологической биографии. Героические биографии восходят еще к «Сравнительным жизнеописаниям» Плутарха – человек, его «внутренний мир» и пр. раскрываются через совокупность тех действий, как правило героического характера, которые он совершает. Это самый древний, известный, почетный и «классический» жанр написания биографий – вывести человека через героя, вывести его личность из совокупностей его дел. И есть еще другая группа – которая начала формироваться в ХХ веке – это психологическая биография. Я бы связал это с развитием в Европе и США фрейдизма, психоанализа и прочих наук, пытающихся «влезть» в голову герою. Этот вид биографий идет как-бы от противоположного – он пытается сформировать образ нашего персонажа, и через его образ раскрыть его героическую биографию. Т.е. абсолютно противоположное движение – не от дел к личности, а от личности к делам. Наверное, самый яркий пример подобного подхода, из тех что приходят мне на ум – блестящая биография «Хрущев» Уильяма Таубмана (Мой отзыв: https://www.livelib.ru/review/776418-hruschev-taubman-uilyam). Когда читаешь то понимаешь, что над образом Хрущева работала не одна и не две команды тонких и умных психологов, которые очень четко проникали в его мозги еще при жизни, и, как это не кажется невероятным, действительно хорошо его прогнозировали. Поразительно, но зарубежная историческая наука смогла сказать о личности первого секретаря такое, чего не знает и современная историческая наука России. А дело только в ином подходе умноженном на грамотность реализации. Следовательно, выбор лежит между двумя (наверняка есть и больше – я, эмпирические, вывел только два) парадигмами написания биографий – героическим и психологическим. Мне по душе психологический подход – он интересный, и позволяет смотреть человеку, воспитанному в «классической» (ну, т.е. «героической») системе описания великих личностей на известные вещи совсем под другим углом. Увы, Тарле здесь не был новатором – он представитель вполне себе классического для своего времени направления, и поэтому «Наполеон» у него описан абсолютно через героический подход. Традиция, идущая со времен древних греков, видимо, импонировала и негласному «заказчику» всех исторических трудов в стране – тов. Сталину, поэтому отступление от «генеральной линии» было, как минимум, неблагоразумно. Когда начинаешь рассуждать о культовом для определенного поколения советских людей труде – всегда встаешь перед дилеммой. Да, труд великий, и повлиял на многих – и оценить его низко как-бы нельзя. Но величие труда все-таки не может не коррелировать со временем – исследование, кажущееся прорывным 100 лет назад, таковым в настоящей момент уже может и не являться. Стоит ли давать позитивные оценки труду по той шкале, по которому ему дали позитивные оценки в момент первого издания? Я так не считаю – и книгу «Наполеон» я расцениваю именно с позиции конца 2018 года. И на оценку должны оказать влияние труды, написанные уже после Наполеона, но которые сдвинули всю историческую науку вперед. Поэтому я с самого начала призываю отказаться от априорных восхвалений и словословий в адрес данного произведения. Правда, ругать я его тоже не собираюсь. Это очень качественный, крепкий труд, написанный человеком не без литературного таланта, не без художественного вкуса, но с четкими представлениями о том, в каком времени и в какой стране он живет – фактически, данный труд становится эталонным для написания по историческим личностям в период тоталитаризма. Главный кейс, который предстоит решить автору – как можно четче провести/отказаться от проведения параллелей с реальными действующими лицами. Наполеон есть главная фигура научного труда Тарле – его маршалы, которым он обязан много чем, в т.ч. и своим победам, представлены как-минимум походя. Можно это объяснить их маленькой ролью (что не так), а можно тем – что правителю сегодня будет приятно читать, и ассоциировать себя с глыбой-Наполеоном, тогда как даже ближайшее его окружение – жалкие пигмеи. «Гений тактики, гений стратегии» - каком правителю неприятно приложить данный образ на свою, не менее великую персону? Напомню, что речь идет о 30-х годах, и Сталин еще не «битый» своей «гениальностью» в первые годы войны – в связи с этим возникает резонный вопрос, репрессии в армии перед войной – не продолжение ли это генеральной мысли о гениальном полководце и пигмеях вокруг него, которые только мешают, но уж точно от них немного толка? Правитель должен черпать знания из исторических книг (у Тарле про Наполеона это четко отражено), а не моделировать с помощью книг по истории приятную для себя реальность. Впрочем, в эпоху пост-правды это уже не самый страшный грех. «Похороненный под собственным величием и талантом» - черт, такое приятно любому тоталитарному правителю. И дураки те, кто пытались данный труд критиковать. Критиковать «Наполеона» в условии тоталитарного общества – это как замахнуться на «Хозяина». Награда, кстати, не заставила себя ждать в виде письма от И.В. Сталина, где, помимо редакторских правок и общего одобрения, на конверте было написано «академику Е.В. Тарле». Стоит ли говорить, что после показа конверта в Президиуме АН СССР, вопрос о возвращении Тарле звания академика не решался по причине самоочевидности оного факта? Классическое, слепленное по советскому лекалу исследование – верно традиции (впрочем, можно оно и определяло эту традицию?) даже в мелочах. Предисловие и послесловие, с активно рассыпанными ссылками и цитатами из Маркса-Энгельса-Ленина (Сталина там нет, но, подозреваю, это специфика позднего переиздания – когда после развенчания культа личности хвалить Сталина стало пусть и менее опасно, чем до этого его ругать, но тоже не до конца комфортно), при отсутствии ссылок на них в основном тексте – классическое для того периода. Указания на действующую силу народных масс (чем объясняют промахи Наполеона в Испании) – из этой же серии. Апелляции к классовой теории – ну, вы поняли. Это не плохо, нет – но относиться к этому серьезно уже не получается. Подход, который прекрасно работал 100 лет назад, сейчас кажется, кому-то классическим, кому-то устаревшим – но точно не чем-то прорывным. С другой стороны, может и имеет смысл относить книгу в разряд классики, ставить под бронированное стекло, чтоб современники своими грязными ручонками не трогали? Многие моменты, известные мне по теории – в книге не освещены. Например, указание на характер вознаграждение войск (войска воюют не за славу и не за своего лидера, как бы эта мысль не была приятна правителям прошлого и будущего (За Родину, За Сталина!)), и следующий за этим факт, что войско, живущее за счет грабежа, не имеет права проигрывать – иначе все рассыплется, или уже упомянутые скомканные описания взаимоотношений Наполеона с его окружением (с Талейраном и Фуше в первую очередь) – все это не сильные стороны книги. Да-да, я понимаю, политическая обстановка – когда вокруг верховного правителя кошмарные предатели кругом, как-то эту тему педалировать не хочется, черт его знает, как эта тема будет воспринята. Ну вот ее и не педалировали. Очень умно, Евгений Викторович, очень. Умно и осмотрительно. Резюмирую: отличная книга из своего времени и для своего времени. Отличный язык, ровное повествование, не особо устаревшая фактология – все это плюсы. Из минусов – устаревший (по объективным причинам) подход, конъюнктурщика, расшаркивание перед правителем, а не перед Клио. Мне, в целом, понравилось, но ставить эту книгу на пъедестал «лучшего за всю историю Наполеоноведения» я бы поостерегся - просто очень хороший труд.

По моим гимназическим (к слову, углубленно гуманитарным) воспоминаниям, на уроках истории (как отечественной, так и мировой) всегда присутствовал какой-то очень некрасивый, тяжелый, засаленный предшественниками учебник с какой-то ерундой на обложке. Хотя, Бог с ней с обложкой, у школьников еще притуплены какие-либо эстетические ценности, поэтому, наверное, важнее было то, что внутри. А что было внутри? Загадка почище Атлантиды. Какие-то даты, ярославы-святославы, 56 войн с турками – скучная и безэмоциональная фактология, которую сложно было усвоить как раз за счет её полной унылости. Ладно еще учитель попадался задорный – тогда учебный процесс немного приукрашивался какими-то байками (детки, а вы знали, что Александр I один раз на рыбалке поймал воооот такого сома) и фактором вовлеченности (этот Черчилль был бесполезным идиотом – свою страну довел до ручки, почти нашу развалил). Но, если представить себе более классический вариант обучения (открывайте главу 3, страницу 56, в конце тест), то ни одна история на свете не заслуживала таких учебников.

Но постой, дружок, история как раз и должна в первую очередь следовать двум принципам – фактологии и объективности. А ты веселья захотел, ишь какой умный. Нет таких исторических книг. Они все скучные, честные и ангажированные действующему правящему режиму. Хочешь развлечений – иди читай псевдоисторические детективные романы, где у Ивана Грозного был свой отряд ниндзя, а президент Рузвельт умел превращаться в бурокрылую чачалаку и следить за коммунистами с воздуха. А хочешь науки – бери желтый кирпичик Исаева с МГУ на обложке и сдержанно, морща лоб, читай. Если бы существовало сообщество зануд, то они все были бы историками, взращенными на таких вот учебниках.

Как вы понимаете, все это длинное предисловие никак не относится к человеку, который на этом безрадостном болоте создал, наверное, самый уникальный и абсолютно неповторимый пример исторической прозы – Евгению Викторовичу Тарле и его «Наполеону», книге, за которую его хотели расцеловать все историки Франции, а у нас посадить и расстрелять. И, кстати, до сих пор непонятно, почему так и не поступили. Существует байка (которые так не любят историки), что Сталин лично остался в восторге от труда академика Тарле (что, к слову, не помешало ему год спустя отправить на расстрел посоветовавшего книгу Бухарина) и велел не трогать историка. Байка выглядит вполне себе реалистичной, если учитывать тот факт, что Тарле с тех пор никогда не привлекался к суду, более того, в 40-е получил три Сталинские премии. Так или иначе, написанная во время ссылки в Казахстан монография уже на протяжении 80 лет остается по мнению почти всех отечественных и западных историков одним из самых важных трудов, посвященных задиристому корсиканцу, который завоевал почти всю Европу. И ответ на вопрос «почему» очень простой – это произведение открыто симпатизирует Наполеону (то есть бесстыдно субъективно), плюс очень спокойно манкирует принятой в той время историографией. В общем, это такой исторический рок-н-ролл, с блэкджеком и la putain.

Есть даже мнение, что слово «тролль» видообразовалось от фамилии Тарле – он не только своими трудами сделал Наполеона едва ли не самой остроумной исторической личностью, но еще и сам позволял себе вещи, из-за которых потом приличные историки-зануды хватались за сердечки. Как вам, например, фраза «В этих переговорах выражение «похитить Бонапарта» играло ту же деликатную роль, как фраза «предложить императору Павлу отречься» в совещании графа Палена с Александром накануне 12 марта 1801 г.»? Вы где-то встречали в учебниках, что Александр I заказал своего папку? Вот-вот, а здесь такое на каждом шагу, не говоря уже о шутках про французскую армию, которые в кои-то веки сами кого-то завоевали (и даже не себя самих).

Мы все знаем, как закончилась история Наполеона, но при чтении Тарле всегда остается надежда, как в том анекдоте – что «Титаник» во второй раз не утонет, и, даже осознавая тот факт, что этот маленький француз пытался захватить мою страну, я не могу не проникнуться безмерной симпатией к его личности. Что вряд ли бы когда-либо произошло, если бы я читал наши учебники. Я знаю, что существуют всякие хрестоматии, где Тарле вполне может быть, но есть ощущение, что если бы Отечественная война 1812 года изучалась по таким увлекательным произведениям как "Наполеон", то наши школьники бы имели больше желания поинтересоваться, когда там Иван Грозный брал Казань. Со своим отрядом ниндзя, конечно.

Ваш CoffeeT

Вся его жизнь была нескончаемым рядом измен и предательств, и эти деяния были связаны с такими грандиозными историческими событиями, происходили на такой открытой мировой арене, объяснялись всегда (без исключения) до такой степени явно своекорыстными мотивами и сопровождались так непосредственно материальными выгодами для него лично.

Талейран потому и презирает людей, что он много изучал самого себя… Он меняет принципы как бельё.

Вторая моя книга, прочитанная у Евгения Тарле после «Наполеона», и я опять в полном восторге. Многие здесь пишут, что автор был «фигокарманщиком», и, право, если бы я этого не прочитала, у меня не закралось бы и мысли такой. Как бы там ни было, а я согласна, что к Талейрану нужно относиться как к обманщику, согласна и с высказыванием Герцена, цитируемым здесь автором – что «плутовство не значит гениальность». Абсолютно мне близка мысль, что ничто не оправдывает чёрствость души, аморализм, эксплуатацию окружающих, так свойственных Талейрану.

Из рассказа Тарле о ранних годах Талейрана можно сделать некоторые выводы о том, как получаются такие люди. Все мы родом из детства, а в тот период для маленького Шарля все окружающие были чужими, даже родители, а чужие – значит конкуренты. Этот девиз он пронёс через всю жизнь. Он ненавидит всех и это взаимно. Как утверждает автор, никто и никогда не отзывался о Талейране положительно. Будет здесь и о женщинах, но лишь вскользь автор заметит, что они помогали карьере Талейрана, а знаменитая мадам де Сталь горько жалела, когда увидела, кому помогла в своё время, и к каким результатам для Франции это привело.

Революцию 1789 года Талейран не принял и ему чудом удалось покинуть Францию и избежать эшафота. За границей он занялся тем, чем бы многие восхитились сегодня – спекуляцией и привлечением иностранного капитала. Долго он присматривался и к Наполеону, примерял, так сказать, хозяина, чтобы вернуться и играть уже на другом уровне.

Зная, чем закончились отношения Наполеона и Талейрана, возникает вопрос, как такой прозорливый военный и политик как Наполеон вообще подпустил к себе того, кто оказался хитрее? Как, совершенно не доверяя своему министру, пытался всё ещё привлечь его на свою сторону, купить его, в конце концов? Тарле подчёркивает, что между императором и Талейраном лежала пропасть в образовании. Никакая культура Талейрана не интересовала, не привлекала его и литература, и даже религия и наличие бога ему были безразличны. Уже не говоря о том, что Талейран напрямую проигнорировал приказ Наполеона о выезде его и договоре с Турцией. Тут можно понять и министра – лезть в горячую печь добровольно он не хотел, точно так позже он предпримет всё возможное, чтобы не участвовать в русском походе императора. Объяснение, как Талейран удержался при власти Наполеона, я нашла в следующей цитате из книги:

Талейран, старорежимный вельможа, умел передать как следует повеление Наполеона, умел провести трудное объяснение с иностранными дипломатами без той резкости и казарменной грубости, без тех приступов гнева, которые далеко не всегда были чисто актерскими выходками у Наполеона и которые именно в тех случаях, когда не были умышленным комедиантством, очень вредили императору.

Понравилось и мне то, как автор предостерегает от обмана Талейрана уже нас, читателей, и всех тех, кто собирается делать выводы по его [Талейрана] мемуарам – дескать, не прозорлив был он, не остерёг Наполеона от губительного похода на Испанию и Португалию, более того – был даже за казнь испанских Бурбонов. Также Евгений Тарле подчёркивает, что многотомник мемуаров своего героя он при написании книги практически не использовал.

Довольно забавно выглядит тот факт, что на сегодняшний день сохранились доказательства обмана Талейрана – его переписка с русским царём, где он предупреждает о планах и составе французской армии. А ещё более невероятной мне показалась неграмотность французского министра – он с грубыми ошибками писал по-французски. О, представить только!

Много внимания Тарле уделяет политическим манёврам Александра I. Видимо, надо признать, что именно благодаря русскому царю Францию не разодрали на куски другие европейские страны. Получается, Россия спасла Европу от Наполеона, а Францию – от Европы… Хотя надо отдать должное и Талейрану. Как так получилось, что на Венском конгрессе Францию не только не унизили, но пришлось ещё и считаться с ней? Территориально Франция сохранила целостность и даже с приобретениями, если сравнивать её стой, что была до 1792 года. Вот уж Талейран сыграл как по нотам на противоречиях. Тут мне вспомнилось не раз, насколько часто мы сейчас слышим выражение «коллективный Запад», а для хитрого француза он не существовал – он всех столкнул лбами. Жаль, но французский народ всё рано ничего не выиграл от этой победы на Венском конгрессе.

Не обделил вниманием автор и сразу назревший заговор против России в Европе. Той России, с которой Талейран так дружил. Тарле живописует сцену аудиенции министра у русского царя – один из провалов Талейрана, где первый поистине смешон. Стуча головой и гипсовые рельефы и ломая комедию, Талейран, тот самый взяточник и предатель, рассказывал Александру о «несчастной Европе». Переоценил Талейран и свою значимость для Бурбонов, так что, лишившись поддержки со всех сторон, он был отправлен в отставку Людовиком XVIII. Но даже будучи немощным стариком, бывший министр искал пути возвращения в политику.

Поистине удивительная личность. Биография написана живо, и сравнивая её с другими книгами о Талейране, я бы не сказала, что рассказ Евгения Тарле чересчур перегружен или упрощён. Нет, золотая середина – то, что нужно для заинтересованного читателя.

И да, плутовство – не значит гениальность. Золотые слова!