Е. А. Андреева-Бальмонт. Воспоминания

Ах, какие же были времена ! Первая влюблённость, тургеневские встречи на заре в саду, в тайне от мамы, обнажённые касания ( без перчаток), чувствующие ( в отличии от наших нудистских рук, свыкшихся со своей смуглой наготой) лермонтовскую жаркую искорку, перетекающую от руки к руке, обморок от поцелуя, лишённый романтической пошлости, и звёздная ночь, горячая подушка и слёзы и осознание в себе чёрной почвы страсти.. Первые семена грядущей катастрофы- покушение на царя. После этого случая, в городе стали происходить аресты, и так совпало, что у Кати пропала собака, и брат ей серьёзным тоном сказал, что, возможно, она тоже участвовала в "заговоре".. А вот потом был эпизод, не выходивший у меня из головы несколько дней и ночей. Одного паренька сослали в Сибирь, и к нему обещала приехать на поселение его возлюбленная. Эту новую декабристку снарядили, купили свадебное платье... но когда она добралась до Сибири, то узнала, что он живёт с другой, и не желает её видеть. Ночью, свадебное платье, словно призрак, висело перед её кроватью, и она до утра металась в жару и слезах - бредила... Как же тесно было в то время женской душе ! Печально и больно было читать о совсем ещё подростке, узнавшем о том, что у девушек есть своя "страшная тайна", и что они почему-то "осуждены" на это почти до конца своей жизни. Катя удивляется : может, и у мальчишек есть свои "страшные тайны" ? Сколько же ещё в мире этих страшных тайн! Запомнился момент, когда Катя почти до слёз хотела стать мальчиком, хотела свободы... Вспоминается подобное "хотение" у героини фолкнеровского " Святилища", когда она подвергалась насилию..

Из детских трагедий Кати запомнились две, т.к. и у меня было нечто похожее в жизни... Когда умер отец, девочка видела, как в горе убивается мать, но сама не могла осознать это горе, и удивлялась, откуда столько слёз у матери, почему они не кончаются ? Но чуть позже, когда она "выгуливала" в саду канарейку, из за кустов выпрыгнул кот управляющего, и схватив её, убежал. Управляющий, кот у него на коленях, и рабочие рядом. Их смех и глумление над чувством потери девочки, держащей в руках ещё тёплое тельце канарейки. Боже, как она потом рыдала на коленях в саду... как вспоминала слёзы матери, и через эти прустовские отражения воспоминаний и чувств, глубже осознавала и утрату отца...Какой терпкой памятью утраты будет потом отдаваться вдруг смолкшая трель птицы в тенистом саду ?

Общее ощущение от мемуаров : иногда так приятно подремать в дружеском кругу, под чей-то тихий говорок..."вынырнуть" из тёплой дремоты, и вновь включиться в милый сердцу разговор... Времена эмансипации, новинки литературы, похожие на чудесный сон : Воспитание чувств, Отец Сергий, стихи в прозе Бодлера... Времена, когда можно было запросто ввалиться ряженым в дом Толстого, и детским взором сквозь прорези маски, видеть, как в комнату вошёл Лев Николаевич, и тихо улыбается чему-то, заложив большой палец за пояс. Кто смотрит через этот взор гения ? Какие века ? Может быть, мы? В каком произведении отразится эта маска, детский взор и ряженые ? Чувство, когда вечность застаёт душу врасплох... А человеческие лица тех лет ? Мимолётные, тихие, грустные... словно осенняя листва, протрепетавшая и сорвавшаяся в ночь революции. Что с ними сталось ? Откроешь книгу, а там эти милые лица : Князь Урусов, Гиппиус, Дагмар Шаховская, Тамара Канчели... словно бережно сохранённый гербарий. И лица то другие, наши, но другие, словно бы выточенные ветром и музыкой той эпохи и культуры.

Добавление о Бальмонте

Незадолго до смерти, Екатерина Б. пишет свои воспоминания о Бальмонте, который её "оставил". Пишет с тихой нежностью и сдержанной отстранённостью, порой давая чувству памяти свободу. Перед взором проносится, перелистывается, вся её жизнь : встреча с поэтом, их странный брак, лаокоонова борьба поэта с "зелёным змием", его встреча с роковой Еленой Цветковской, путешествия, ломающий крылья ветер революции, бесконечные любовницы мужа, так похожие на цветы и пёстрые иностранные языки, которые он так любил и учил удивительно быстро : словно бы хотел любить и обнять целый мир... Забавный эпизод : желая читать Ибсена в оригинале, он выучил шведский язык, но потом узнал, что Ибсен писал на норвежском.. В этом весь Бальмонт - дитя-поэт, с восторженностью и непосредственностью Шелли, которому Екатерина Б. многое прощала. Интересно, а могли бы среди мужчин и их жён-писательниц, быть свои " Анны Григорьевны" и " Екатерины Бальмонт" ? Могли бы они столь же самозабвенно любить, терпеть и прощать все безумства сердца и судьбы своих возлюбленных ?

«Чем хочешь будь, будь добрый, злой, Но будь же честен за игрой. Явись самим собой» (К.Бальмонт)

Отрывок из стихотворения Константина Дмитриевича «О, да, молитвенна душа…» поставила эпиграфом к воспоминаниям о нём его жена – Екатерина Алексеевна Андреева-Бальмонт. Зная поэта как мало кто, Екатерина Алексеевна понимала, что естественным, самим собой, Бальмонт редко бывал. Почему же именно эти строки она отметила как кредо поэта? Потому ли, что поэт сам за себя ничего уже не мог сказать, или что только в письмах к ней, хотя они и не жили давно вместе, он бывал самим собой, обращаясь к ней неизменно «Милая Катя»? Доживая свой век в эмиграции, во Франции, с другой женщиной, Бальмонт не переставал писать письма Екатерине Алексеевне. Слал деньги, посылки ей и дочери Нине. Но с 1933 года поступали только редкие сообщения, поскольку времена наступали суровые, «декадент и символист» Бальмонт в России не издавался, а когда Франция оказалась под оккупацией, связь и вовсе прервалась. Известие о смерти Бальмонта в 1942 году в Париже дошло до Екатерины Алексеевны только в 1944. Понимая, что из его эмигрантского литературного окружения, где он не прижился, мало кто стал бы объективно описывать жизнь поэта, Екатерина Алексеевна взялась за перо. Её называли первой красавицей Москвы, словно сошедшей с портретов европейских живописцев – во всем её облике угадывался аристократизм. К тому же внешняя красота гармонично дополнялась знанием всех европейских языков, начитанностью, глубокими познаниями в русской литературе и поэзии. Простота и открытость в общении не лишала её некоей величественности. А ведь еще дед Екатерины Алексеевны был крепостным, сумевшим выкупить себя и уйти на волю. Организованное им кожевенное дело быстро достигло звания «Поставщик двора», и сам император Александр III с императрицей приезжали к деду с благодарностью В доме Екатерины Алексеевны все дети были увлечены чтением книг, читали и выписывали книги, журналы из всех европейских стран. В доме у родителей и повзрослевших детей часто собирались гости – люди, не чуждые литературе и искусствам. Общение с одним из образованнейших людей того времени – князем Александром Ивановичем Урусовым, не только блестящим адвокатом, но и тонким ценителем поэзии, выдающимся знатоком современной французской литературы, не могло не оставить отпечатка на формировании вкусов Екатерины Алексеевны. Князь Урусов, будучи поклонником поэтического дара Константина Бальмонта, представил поэта Екатерине Алексеевне. «Внимание Урусова к Бальмонту, восторженные похвалы его таланту, а также уважение к мнениям и оценкам поэта заставили Е. А. совсем другими глазами взглянуть на своего преданного, внимательного поклонника. И она открыла своего Бальмонта – не только поэта, но и доброго, отзывчивого и искреннего человека». Несмотря на то что поэтические пристрастия молодых людей не всегда совпадали, на поэтических встречах Екатерина Алексеевна всегда поддерживала поэта, объясняя слушателям «особенности нового поэтического мышления и своеобразия языка». Такой она осталась и на протяжении всей своей непростой жизни с супругом, и после расставания: поддержкой ему в творчестве, показывая его лучшие черты, не обходя вниманием и тёмные стороны характера поэта. Они не виделись с момента отъезда Бальмонта с новой спутницей в Париж в 1920 году. Но теплые, дружеские письма, полные душевной заботы, показывают отношения двух творческих людей, связанных более тесными узами, чем проживание в одном доме, одной стране. Живя под одной крышей, можно не слышать друг друга, а можно в письмах открывать своему другу душу, говоря и то, что не доверишь даже поэтическим строкам. Закончив биографию Бальмонта, Екатерина Андреевна позже написала прекрасные воспоминания и о своем детстве в родительском доме, и о князе А. И. Урусове – каждая часть этих воспоминаний, лишенная «хрестоматийного глянца», с сохраненными подробностями давно ушедшего времени и быта, делает книгу Е. А. Андреевой-Бальмонт равно интересной многим.

https://bumerang.nsk.ru/publications/main/knizhnaya-polka-vospominaniya-krasavitsy-balmont/