Мой полный восторг рассказами писателей Океании изрядно подпортила проза австралийцев. Благо, что я не начал читать книгу с нее, а ей закончил. Длинная, монотонная, повесть "Падение дикого кота", где хаотично перетасованы воспоминания разных периодов прошлого, написана в духе жесткой мэйн-стрим прозы Рю Мураками (микст "69" и "Все оттенки голубого"), что было для меня весьма неожиданным сюрпризом. Если в прозе Мураками нигилизм и крайняя степень отчаяния главных героев, не отдающих себе отчет в своих действиях, - это просто бесцельный выплеск негатива, объяснимый их национальным самосознанием и программой "пестования смерти", то в случае с австралийским автором - это обоснованная попытка показать морально сломавшегося аборигена, который не хочет и (как ему кажется) не может искать пути для жизненных перемен, поскольку расовый элемент не оставляют ему другого выбора. Замкнутый круг без света в конце тоннеля. Его жизненный выбор - это протест против притеснения белыми, их программе вытравливания местного населения и насильственному отрыву личности от своей коренной культуры. Обличение католического сообщества, их лицемерной набожности, жестокости в религиозном принуждении, как средстве достижения своекорыстных авторитарных целей. Тюрьма как аллегория: настоящая тюрьма или свобода - это одна и та же тюрьма, где абориген обречен на притеснение.
Конечно же, практически любой перевод произведений стран Азии и Африки советских времен ставит перед собой понятную читателю идеологическую задачу - обличить и раскритиковать капитализм-империализм западных держав, эксплуатацию и нарушение прав и свобод автохтонного населения заморских стран. Грамотный и образованный читатель никогда на эту удочку сходу не клюнет, поскольку прекрасно осознает, что наша держава проводила ту же самую идеологическую программу, только на близлежащих территориях и под другим названием. Обличать несправедливость западных колонизаторов в эпоху промышленной революции могут позволить себе лишь те страны, которые сами оставались в стороне от этого процесса, но никак не мы, которые в сталинские времена выдавливали нацменьшинства и не где-то там далеко, а на территории своей же страны. Поэтому вся эта лживая "красная" профанация в нашем исполнении и сгусток негатива австралийской прозы - не самый приятный момент чтения, а уж предисловие и вовсе - эссе по марксистко-ленинской теории.
Однако, рассказы писателей других государств куда более интересны и живописны, и, помимо легкого налета той же самой идеологии в некоторых местах, раскрывают читателю особенности быта, мышления и менталитета народов Океании:
- первобытное мышление туземца и невозможность выйти из его оков, какая бы культура не влияла и не насаждалась, сколь удобной и современной она бы не была
- матриархат и роль женщины в семье, ее всетерпимость и вместе с тем бескомпромиссность: самоанка убивает мужа-отца своих детей лишь заподозрив в измене, в то время как англичанка откровенно подвергается унижению мужа, не скрывающего от нее своей измены
- культ предков и неразрывная связь с духами, вера в их присутствие, вера в колдовство, обряды туземцев
- ностальгия по отживающим традициям и устоям, превращающимся в архаизм, раскол общинности, физический разрыв связей с предками, переходящий в духовный, вследствие культурного влияния извне - трагичное, но неизбежное состояние общества
- тяга молодого поколения к белым людям, их культуре, с желанием подражать им и надеждой стать полноценной и заслуживающей уважения личностью в их глазах
- поверхностная христианизация, под оболочкой которой остаются свои верования: в одном из рассказов герои понесли продуктовое подношение в церковь, что равнозначно кормлению духов в анимизме
Некоторые рассказы очень сильные, пронзительные, задевают душевные струны темой жизни и смерти, расставания с родными. Заставляют плакать, невольно отсылая читателя к своему горю потери родных людей. Потрясающее описание природы автором из Новой Зеландии, где человек представлен его неотрывной частью, как связующая нить между небом и землей.
7 понравилось
