Городок в табакерке. Аленький цветочек. Сказки русских писателей

Эта сказка содержит один из каркасных сюжетов всей европейской культуры. Ни для кого не секрет, что аксаковский "Аленький цветочек" является русскоязычным вариантом европейской сказки "Красавица и чудовище". Обычно классический вариант этой сказки публикуется в качестве приложения к сборникам Шарля Перро, тем самым издатели намекают на французское происхождение сказки, но её варианты встречаются практически во всех европейских культурах. А первый прообраз сюжета обнаруживается еще в "Золотом осле" Апулея, который включил в свой роман древнегреческий миф об Амуре и Психее.

Сам Аксаков утверждал, что он не был изначально знаком с этим сюжетом и придумал его самостоятельно. Хочется поддержать отечественного автора, но всё указывает на то, что он лукавил. Мало того, что полностью совпадают сюжетные линии, так еще и в деталях всё сходится: купеческая семья, три дочери, цветок (правда, в классическом варианте не просто цветок, а конкретная роза).

Но за что Аксакову низкий поклон, это за очень качественную стилизацию под русскую сказку. Сам подход - подача истории от рассказчицы - ключницы Пелагеи, позволяет автору насытить текст простонародными выражениями, тем самым усилив требующийся эффект.

С главной мыслью сказки во всех её прочтениях - о том, что душевная красота намного важнее красоты внешней - трудно не согласиться. Это, конечно же, так. И все же у меня остаются вопросы ко всем авторам всех версий.

Я думаю, что Аксаков, как и его иностранные предшественники, пошел по пути наименьшего сопротивления. Что я имею в виду? То, что девушке в данной ситуации проще, чем молодому человеку, хотя бы по причине банального приоритета чувств у разных полов: "женщина любит ушами, а мужчина глазами". Что греха таить, но для мужчины внешность его предмета внимания значит намного больше, чем для женщины. Знаете этот знаменитый афоризм: "Я не встречал ни одной женщины, которая влюбилась бы в своего мужчину потому, что у него красивые ноги". А вот у нас - мужчин - такие оплошности встречаются сплошь и рядом. И хорошо, если девушка с красивыми ногами и эффектной грудью окажется просто дурой, считай - повезло, чаще в этой упаковке прячется стерва.

Но, с другой стороны, девушка с добрым и отзывчивым сердцем, которая ищет не денежный мешок и не жеребца для развлечений, оценивает своего избранника именно по его душевным и интеллектуальным качествам, оправдывая тем самым старую истину, что мужчине достаточно быть чуть красивее обезьяны.

Так вот, если бы авторы вариантов сказки поменяли бы гендерные роли, то есть, речь шла бы о прекрасном юноше и уродливой женщине, которую он полюбил бы в таком виде, то такой расклад подавал бы обсуждаемую проблему в гораздо более острой форме.

И самым жестким, но самым ярким воплощением главной идеи был бы вариант, при котором не уродливая старуха превращалась в прекрасную девушку, а наоборот, и навсегда. Правда, это была бы уже не сказка, а притча, потому что сказкам положено иметь счастливый конец, чтобы по усам текло :)

Эту сказку я в свое время приводил в качестве очень хорошей показательной модели на уроках обществоведения, когда работал учителем в школе. Правда, было это, страшно сказать, тридцать лет назад, поэтому я и написал "обществоведение", а не "обществознание", как именуется этот предмет сегодня. Но сказка в самом деле дает детям, да и не только детям, а и тем взрослым, которые до сих пор не вникали в вопросы функционирования сложных систем, представление об устройстве этих самых сложных систем.

На эту особенность сказки обратил внимание еще Белинский, который писал, что "через неё дети поймут жизнь машины, как какого-то живого, индивидуального лица". Это верное замечание, но сказка Одоевского дает представление не только о внутреннем устройстве машины, но и о внутреннем устройстве общественной машины, которую принято именовать государственным образованием. Ведь недаром я вспоминал о сказке именно на уроках обществоведения.

А еще Белинский находил сходство в творчестве Одоевского и Гофмана. Признаюсь, мне наш сказочник тоже напомнил немецкого, причем без учета мнения Белинского, потому что о нем я прочел уже после знакомства со сказкой. Правда, этих знакомств было несколько, первый раз в раннем детстве, и о том знакомстве я почти ничего не помню; второй раз было как раз, когда я работал в школе, а третий - совсем недавно. Вот в этот - третий раз я и нашел сходство между Одоевским и Гофманом, а про точку зрения Белинского узнал, готовясь писать рецензию.

Никому кроме Гофмана и Одоевского не удавалось так изящно воплощать идеи математики и вообще науки в художественных образах. Мальчик Миша - герой "Городка в табакерке" - очарован музыкальной шкатулкой, которую ему показывает отец, его увлекает рассказ о городке Динь-динь. В результате Миша видит сон, который и является главной сюжетной линией сказки.

А во сне он постигает истины устройства сложной системы, в которой нет ничего лишнего, даже, если на первый взгляд кажется, что какой-то элемент системы выглядит не вполне... этично что ли. Так, злые дядьки-молоточки, которые лупят по головам мальчикам-колокольчикам, и надзиратель-валик, валяющийся в халате на диване, оказываются важнейшими элементами системы, не говоря уже о Царевне-пружинке, которая и управляет всей этой музыкой. Когда же Миша попробовал вмешаться в работу системы, она тут же вышла из строя и вместо музыки раздался скрежет.

Эту сказку очень рекомендую либерально настроенным товарищам, поскольку она прекрасно иллюстрирует что вся их деятельность сводится к тому, чтобы сломать пружинку. Только вот ирония судьбы в том, что когда "новое руководство" затевает "новое устройство", оно снова начинает изобретать велосипед, создавая новые пружинки, новые валики, новые молоточки, вот только мальчики-колокольчики остаются те же, но их участь не меняется, им также лупят по головам дядьки-молоточки, просто вместо царских жандармов приходят комиссары с красными бантами, а вместо секретарей парткомов приходят главы администраций, но система остается системой, и мальчикам-колокольчикам просто приходится играть новую мелодию.

Я дождалась заветной цифры в 100 прочитанных, но неотписанных (неотрецензированных? всё равно это не рецензии, кококо, я в домике, что ещё там надо написать для оберега от тех, кто вечно прибегает доказывать, что рецензия это вот я посмотрел определение в словаре, а ты тут написала такими словами, какими не мёртвые и полумёртвые светила литературоведения в хрустальных чертогах вещают, а рот твой обычный говорит, и не вижу я тут никакой глубины анализа) книжек, и теперь мне надо как-то раскачаться, чтобы начать про них рассказывать. Поэтому и танцую я сейчас издалека с предварительными ласками от самой прокрастинаторской печки. Пусть будет маленький «Городок в табакерке» Одоевского, который я всегда воспринимала, как жуткую крипипасту.

Детские сказки вообще не то чтобы лёгкое развлекательное чтиво, там стоит только зазеваться, как тебя как-нибудь заковыристо убьют, превратят или уничтожат. Надежда на спасение всегда есть, но чудо свершается далеко не всегда, особенно если свернуть с хорошо проторенной тропинки общеизвестных европейских сказочек и углубиться в малоизвестные или этнические варианты. Какие-нибудь сказки Гаити — с ума же сойти можно. Да и русские экзотизмы могут сказаться на чистоте штанов, та же садистская сказочка про отъеденную у живого медведя ногу, заменённую липовой, скырлы-скырлы. «Городок в табакерке» поступает ещё более жестоко, чем все сказковаятели, натолкавшие в свои творения кровавых убийств и живодёрства: он коварно и расчётливо ударяет в самую суть хрупкости человеческого бытия. Попробую объяснить, что я имею в виду. Вот есть главный герой, который попадает в волшебный мир и старается поступать хорошо. Но одно неловкое движение или неправильная оценка текущей ситуации — и вот всё волшебство расфигачено в клочья, а самое обидное, что виноват в этом ты сам, потому что не запомнил какое-то скучное общественно полезное взросленькое правило из списка на тысячу пунктов, шапку там вовремя не надел, забыл вымыть шею или кидался козявками в старшего брата. Всего одна козявка пролетела, а чудо навеки повернулось к тебе задом, а к лесу передом.

Дикий ужас того, что ты можешь неосознанно налажать по-крупному, преследует меня до сих пор и клокочет во всех клеточках тела нескончаемой паранойей. А всё Одоевский, спасибо, дядя. Твой мир был волшебный и прекрасный, ГарриПоттер на площади в сигаретную пачку, но ты жахнул «Поттера» дубовой палочкой с сердцевиной из крокодильих слёз прямо по колдовалке, и теперь он вынужден сквибовать до скончания веков, успев только мизинчик намочить в море чудес.