В своем эссе «Существование и открытие красоты» Кавабата поет оду Мурасаки Сикибу и Сэй Сенагон с их десятивековой давности классическими произведениями «Повесть о Гэндзи» (Гэндзи-моногатари) и «Записки у изголовья», сетуя на то, что более великих писателей и более великих произведений так в Японии с тех пор и не появилось. Что ж, он вправе восхищаться классиками, ибо рос на их шедеврах, и кто как не они повлияли на его мировоззрение, на его чувство прекрасного, на его любовь к литературе. Японцы, как никто другой, имеют свойство жить с постоянной оглядкой на прошлое своего народа, чтобы не посрамить своих великих предков, быть их достойным потомком – ощущают постоянный груз ответственности. Все верно, но, по моему глубочайшему убеждению, старый брюзга еще как юлит, так как именно он, а не прочитанные в детстве и перечитанные в зрелом возрасте «Записки у изголовья» и «Повесть о Гэндзи», открыли тысячам читателей во всем мире путь в удивительный мир японской литературы. Если о величии и значении Басе, упомянутого в том же эссе, трудно спорить, то в японской прозе Кавабата уже в своих ранних произведениях значительно превзошел большинство почитаемых в Японии классиков. Если Мисима со своим «Золотым храмом» со времен прочтенных в древности «Десяти вечеров» в прекрасном переводе Веры Марковой вновь пробудил мой интерес к японской литературе, то Кавабата этот интерес укрепил, а его произведения, многократно и с удовольствием перечитанные, до сих пор побуждают искать в ней подобного рода жемчужины, такие же яркие и самобытные. То есть на счет своего наследия кому-кому, а Кавабате переживать не стоит: не было бы его, не было бы столь сильного увлечения японской литературой во всем мире; он, как оба Мураками для современной молодежи, служит путеводной звездой и вдохновителем для миллионов.
При этом, что касается меня лично, я не являюсь фанатом именно японской литературы – в мировой литературе слишком много проходных вещей, чтобы ставить на ней ярлыки принадлежности к определенной нации (например, если бы я греб всех представителей литературы определенной страны под одну гребенку, то мое знакомство с литературой Японии началось и закончилось бы на Осаму Дадзае, который в свое время ну совсем не впечатлил) – я фанат качественной мировой литературы в целом, а произведения Кавабаты – ее лучшие представители.
При всем при этом не будет лишним предупредить читателей, лишь начинающим свое знакомство с творчеством автора, чтобы они не ожидали какой-то дикой европейской интриги и неожиданных поворотов сюжета. Кавабата не рассказывает увлекательные истории от которых замирает дыхание, его произведения – неспешно текущая река, не имеющая начала и конца, летящие по ветру лепестки сакуры в парке древней Нары, - он показывает нам фрагменты из жизни традиционной Японии, приобщает читателя к любованию простыми вещами, красочно передает сущность японского сознания, за что, собственно, и получил (как никто другой – заслуженно) Нобелевскую премию. Среди произведений автора, которыми искренне восхищаюсь, особняком стоят «Стон горы», «Танцовщица из Идзу», «Тысячекрылый журавль» и «Старая столица» (и именно в таком порядке), с которых и рекомендую начинать знакомство с творчеством Кавабаты. Иначе же можете натолкнуться на документальное произведение «Мастер игры в го» или невнятных «Спящих красавиц», недоуменно пожать плечами и надолго забросить книги автора в самый темный и труднодоступный угол.
25 понравилось
