Пирушка с привидениями

Так что же главное в человеке — душа или тело? Ответ был не так прост, как он предполагал.

Джером К. Джером похоже тоже любил Диккенса. Или не любил... Но в этом рассказе с длинным названием "Душа Николаса Снайдерса, или Скряга из Зандама" он вступает с Диккенсом в забавную дискуссию. А может не с Диккенсом и не в дискуссию, а с самим собой или читателем? Просто главный герой, скряга Николас Снайдерс, очень похож на диккенсовского Скруджа. Или все скряги на одно лицо, то есть на одну душу?

Прелюбопытный взгляд Джерома на старую историю. Хотя события в рассказе происходят не в канун Рождества, имя персонажа всё же намекает на него. Героем становится Николас, но не святой, а вредный, подленький. Как-то вечером в дом к этому не очень старому скряге и злюке стучится незнакомец и предлагает ему зелье в красивом флаконе, выпив которое Снайдерс может поменяться душой с любым человеком.

— Неужели вам не хочется чего-то другого? Подумайте, Николас Снайдерс, ведь есть и другие радости: радость быть любимым, радость слышать, что все тебя благословляют, а не проклинают. Разве вам не будет приятно испытать это хотя бы для разнообразия?

Незнакомец не просит ничего взамен. Более того, если Николасу не понравится новая душа, он может снова стать самим собой. Таких ничего не требующих условий даже в сказках не бывает - там обязательно нужно что-то потерять, чтобы приобрести. Так почему бы не попробовать зелье?

Надо сказать, что в доме у Николаса прислуживает бедная девушка, Кристина. К разорению её родителей Николас приложил руку в своё время. С женихом Кристины Снайдерс и меняется душой. Обычно в сказках старики хотят поменяться телом с молодым соперником. Но наш герой настолько очерствел душой, что ему давно стали чуждыми такие понятия как любовь и восхищение красотой. Увидев старый мир новыми глазами, героя охватывает горечь от осознания потерь.

— Я мог быть таким счастливым все эти годы, — шепнул самому себе старый Николас. — Именно этот маленький городок я мог бы любить: он такой причудливый, спокойный, уютный. Я мог иметь друзей, старых однокашников, может быть собственных детей...

Не менее интересно наблюдать за тем, как ведёт себя Кристина, когда видит изменившихся жениха и хозяина. Ей тоже предлагается выбор и она его делает. Вернёт ли свою душу Николас или оставит её жениху? И как это сделать, если жених этого не захочет?

Лёгкая ирония Джерома К. Джерома помогает оградить историю от утомительных нравоучений, сохраняя серьёзность поднятой темы. Он не делает строгих выводов, лишь приглашает к тихому разговору. Автор играет на противопоставлениях: внешнего богатства против пустоты души, верности и преданности против быстрого отступничества от своей любви, взгляда испуганного кролика и восхитительно дерзкого выражения лица. Прелесть рассказа в том, что он предлагает посмотреть на себя со стороны, посмотреть с улыбкой, но задуматься и может быть что-то изменить в себе.

— Не зажигай свечей, поговорим немножко при свете камина, — сказал Николас. Кристина, улыбаясь, придвинула свой стул ближе к огню. Но Николас остался сидеть в тени.

У Джерома стоит прочитать одно произведение (самое популярное) и больше к нему не возвращаться. Потому что он будет топтаться по одним и тем же комическим приёмам, которые и в первый-то раз не так чтоб гомерический хохот вызывали, а уж со второго, и тем более с третьего раза, вообще унылы и грустны.

Очень много Я в рассказах. И правда, нет ничего лучше, как поговорить о себе. При этом сто двадцать раз сказать, что "Я скромный и обычно себя не выпячиваю". Потом пройтись по порокам окружающих, туда, назад, вернуться, снова пройти, повторить, пока семь железных башмаков не сносятся. Такое чувство, что у Джерома нет тем для рассказов, он высасывает из пальца бытовые, мелочные крохи - ну, для статейки в глянцевом журнале это еще потянет, не больше.

Заглавный рассказ, давший название сборнику (и отсутствующий в содержании почему-то)), самый забавный, конечно. Юмор там чёрный, но не острый. Джером вообще не остроумен в рассказах - во-первых, он многословен до крайности, это убивает даже удачную шутку; во-вторых, добродушный чёрный юмор часто выглядит глуповато (и немного мерзко). Пример в рассказе "Человек, который разуверился в счастье" - вроде как смешно должно быть - труп ребенка, выловленный в реке вместо гуся. Милые жизненные штрихи.

Многие рассказы сильно напоминали Вудхауса, но скорее, последний вдохновлялся Джеромом, с "Рассеянного человека", например, явно списал Биффи. Вудхаус смешнее.

Несколько текстов претендуют на серьёзность. Но лучше бы пошучивал, это привычнее. А то в рассказе про обмен душами мелькают странные мысли - добрая душа даётся при рождении (божественная рулетка), потому не нужно прилагать усилий, чтобы быть хорошим человеком. Отлично, евгеника отдыхает.

В целом ровное впечатление произвел сборник, не удивил и не разочаровал, обычный Джером Клапка Джером)

Поначалу  у меня сложилось впечатление, что каждый рассказ - жемчужина, а сборник в целом представляет собой прекрасное ожерелье. Потом я подумала, что в ожерелье жемчужины одинаковые, а рассказы в сборнике очень разные, так что это скорее шкатулка с изящными, но различными украшениями. Дальше третья мысль опровергла первые две - какие же это украшения, это портретная галерея. Автор рисует перед нами портреты различных типов людей. Рисует в своей добродушной иронично-саркастичной манере. Эта манера повествования, кстати, вдохновила меня не на перечитывания самой знаменитой книги писателя, а на пересмотр её чудесной советской экранизации. Перед нами различные люди и ситуации, в которых они оказываются. Кто-то узнает типаж своего знакомого, а кто-то возможно углядит и себя. Ситуации по большей части довольно нелепые, но они не кажутся ненатуральными. Почти все рассказы в сборнике живые. У меня особых восторгов не вызвала только повесть, давшая название книге. Видимо ожидания к ней были завышенными и я не увидела чего-то особенного. Хотя по своему она очаровательна. Зато меня приятно удивила сказка про душу скряги. Очень необычная история для такого типа сказок. Рада, что открыла для себя этот сборник произведений автора.