Время "Ч". Стихи о Чечне и не только

Михаил Сухотин.

Стихи о первой чеченской кампании. (отрывки)

В Самашки вначале специально вернули беженцев, чтобы было кого зачищать, потом три дня шли по трем улицам от дома к дому и всех убивали: в подвалы с прячущимися людьми бросали гранаты, на улицах стреляли в любой движущийся объект. А если кого заставали дома — сжигали напалмом, ампулами для огнемета «Шмель», так что дома внешне-то целы, а внутри они белые: сажа сгорает при такой температуре, там находили куски плавленого фарфора, то есть не меньше 1200 °С. А ведь напалм придумали немцы во Второй мировой еще. Ничего себе армия победителей Гитлера! А не хотите — армия учеников? Ничего себе защитили детей и внуков от нацизма! Стоило ли защищать, чтоб потом эти внуки, поднабравшись у тех, с кем этот дед воевал, жгли напалмом и дедов, и младенцев, и матерей по-го-лов-но?

Ветераны немецкой войны думали отгородиться от смерти выставкой орденов: нарядились (может, не тронут), уселись на лавочке — первыми же сгорели в своих домах. Еще там расстреляли 4 русских бичей — они были там по детской части, прямо в интернате, в комнате для занятий, у шкафа с игрушками. Один из них случайно выжил — Володя, потом рассказывал обо всем. Глаза у убийц были дикими, все были обдолбаны анальгетиками, шприцы выдавались в боекомплекте, все ими было забросано. Когда у них начинался сушняк — шли в дома, требовали компота, и некоторых предоставивших им оставляли пожить.

Идет война, в сущности, против всех людей, против человечности, и чеченцы это почувствовали первые, как никто. Это они помогали раненым всех национальностей, вытаскивали русских из-под завалов, а в Грозном их было больше половины.

скоро он на деле нам покажет: экономика тогда экономна, когда промышленность убийства становится почетной обязанностью граждан с гарантированной зарплатой, надежным заказом, сбытом, с широчайшей занятостью практически всех областей, поднимающей соотечественников из глубокой депрессии, чтоб превратить, цитата: в «великую державу», от себя добавлю: людоедов.

Михаил Сухотин.

Стихи о первой чеченской кампании.

танки мнут гусеницами новобранцев, упал ли, ранен, ногу ли подвернул — пропал, они были живым щитом, пушечным, нет, танковым мясом, сзади шел ОМОН, сбежать нельзя — пристрелят, как штрафбатовских зэка, призывников. А в 45-м танки въезжали в Прагу по уложенным навстречу пленным, мой дедушка был там, убежав из концлагеря, избежал посадки, но запомнил на всю жизнь наши танки, едущие по живым немцам. Хорошо, что он никогда не увидит этих споткнувшихся 18-летних подростков.

За отказ проверяться на блокпосту (штаны не снимешь при сестрах, мусульманин?) расстреливали на месте, за следы ремней на коже расстреливали на месте, если прячешься или убегаешь, расстреливали на месте, за хранение оружия расстреливали на месте, за сокрытие ценностей, денег, когда приходили грабить (а грабили повсеместно), расстреливали на месте.