Бумажная
319 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Стихи Давида Самойлова это пример такой лирики, которая не нуждается в красивых позах, громких фразах и бурных страстях. Она тиха и в то же время эмоциональна и выразительна. В качестве подобных примеров можно вспомнить Александра Кушнера и Константина Арбенина. У Арбенина и вовсе ощущается некая преемственность с Самойловым. Ещё есть Юрий Левитанский, но его я пока что не читал...

Из прочитанных мной в этом году поэтов Самойлов, безусловно, мне больше всего понравился. Некоторые страницы сборника впечатляли очень сильно, примерно как когда-то Евтушенко. Очень мастеровитый поэт, очень богатый русский язык, правда, в первой трети сборника отвлекали непривычные размеры и ритмы, но в целом - очень, очень, очень. Такую книгу я бы, пожалуй, купил и в бумажном варианте, чтобы многократно перечитывать избранные страницы.
Да, кстати, пару слов о том, как я вышел на этого автора. Лилианна Лунгина училась с Давидом в одном классе и в своей книге "Подстрочник" называет Самойлова самым сильным поэтом своего поколения. Биография Лунгиной мне очень понравилась, стихи я стараюсь в месяц по книжке проглатывать, поэтому естественным образом очередным поэтическим сборником в моей череде чтения стал именно этот. У меня часто так бывает: книжки выстраиваются в цепочки, так читать еще интереснее. 9/10.

Приходили ко мне советчики
И советовали, как мне быть.
Но не звал я к себе советчиков
И не спрашивал, как мне быть.
Тот советовал мне уехать,
Тот советовал мне остаться,
Тот советовал мне влюбиться,
Тот советовал мне расстаться...

Еврейское неистребимо семя.
И как его жестоко ни полоть,
Мы семь столетий имя, а не племя,
Страданье, воплотившееся в плоть.
Ответственны за все грехи Востока,
Испании, Германии, Руси,
Не требуй же теперь за око око,
Глас вопиющего, не голоси.
Пощады нет ни старцам, ни младенцам.
И каждый сильный слаб, а слабый яр.
Дымит, дымит невиданный Освенцим
И ямы разверзает Бабий Яр.
Но если в человецах мир настанет,
И ближнего не оскорбит никто,
Пускай нас до последнего не станет.
Я отпер дверь. И застегнул пальто.

Слава богу! Слава богу!
Что я знал беду и тревогу!
Слава богу, слава богу —
Было круто, а не отлого!














Другие издания
