Древо музыки

Музыка, именуемая искусством, не лишается объективного бытия даже для слушателя или музыканта, глубоко поглощённого ею. Она остаётся объектом эстетического созерцания и, что ещё важнее, выражением — объективацией, материализованной проекцией чувствований, ощущений, образных представлений и идей. Идёт ли речь об отдельном произведении или целом историческом стиле, она развёртывается перед мысленным взором слушателя как сложная динамичная картина — интегральный символ внутреннего мира данной культуры, ее собственный образ.

Столетиями заковывая музыку в корсет всевозможных структур и форм, мы всё ещё говорим о её движении и дыхании. Разумеется, дышит и двигается не сама музыка, а человек, слушающий её. И пока человек, не ведая того, смешивает собственные ощущения и действия с музыкальным звучанием, перед ним открыта возможность внутреннего очищения, восстановления цельности и единства с миром, — опыта, столь хорошо знакомого европейцам первого тысячелетия н.э. и хранителям древних традиций в странах Востока и в других частях света.