С удовольствием прочитала "Йогиню", а сейчас, через год, перечитываю, и досадно, что здесь она так обойдена вниманием. Для начала забавный факт: красивое слово "Йогиня" вставили наши издатели, а в оригинале книга называлась "Poser" - вроде бы тот, кто выполняет позы йоги, но также - позёр, притворщик. Это неспроста: героиня борется с собственным желанием выглядеть "хорошо" и "правильно" как в спортивном зале, так и в обычной жизни, о чём, в частности, и повествует книга.
Формально, это размышления о йоге от женщины, которая увлеклась ею, не будучи при этом поклонницей религиозных исканий, эзотерических учений и восточной романтики. Занятия доставляют ей удовольствие, добавляют жизни разнообразия, позволяют ставить и брать новые высоты. И в то же время она задумывается: а что же это, собственно, такое, - йога? Особенно для нас, людей европейской ментальности? Когда в фитнес-центрах симпатичные белые девушки слегка за двадцать вещают неофитам о смысле бытия и рассказывают притчи о тиграх и драконах, Раме и Кришне, это что? Карнавал, способ потешить самолюбие, гимнастика в забавном антураже или действительно способ достичь душевного равновесия? Что в нашей "йоге" осталось от её индийских корней - может, не больше, чем в нашем пресном рагу с щепоткой карри от забористого восточного кушанья?...
Но также эта книга - о связи поколений, о том, как поступки родителей во многом определяют нашу судьбу, о жизненном пути самой Клэр и её ровесниц. Самая важная веха в жизни Клэр - 1973 год. Это не год её рождения или какого-то личного достижения - это год, когда расстались её родители. Начало семидесятых, говорит она, было временем великого исхода женщин из семей, когда разводы впервые стали массовым явлением. Что только ни делали вчерашние жёны: сбегали из уютных домов в работу, в коммуны хиппи, в объятия других мужчин. Ещё вчера считалось, что выйти замуж в двадцать и быстренько родить двоих детей - единственно верный путь к счастью, уважению и некоторой независимости, а тут вдруг оказалось, что можно жить как вздумается. И многие молодые женщины готовы были вспрыгнуть на любой трамвай, который увезёт их в эту свободу. А поскольку у них уже были дети, они захватывали их с собой.
Клэр была одной из этих детей. Ей, в общем, повезло - оба родителя любили её всем сердцем и заботились о ней, пусть и порознь, у неё было бурное и счастливое детство. Но чувство горечи, так и не высказанная обида на то, что её надёжный мирок в одночасье треснул, остались, и надолго. Уже завела собственную семью, а всё аукается: нет, с её детьми такого ни в коем случае не должно случиться, они должны расти в полной семье, они должны быть очень счастливы и окружены всем наилучшим! Не от этого ли, гадает она, перфекционизм сегодняшних родителей, следующих принципам "естественного родительства" чуть ли не со списком в руках, бегающих в поисках самой органической еды, самых развивающих игрушек, школы для самых одарённых детей? Может, это чувство неуверенности из собственного детства заставляет её саму и её поколение теперь паниковать, стараясь делать всё "правильно", но за деревьями не видя леса - настоящих потребностей своих близких?
Парадоксально, но настоящую связь с мужем и детьми она чувствует, только избавившись от формальных признаков "счастливой семьи": уехав из родных мест, подальше от семейных праздников, в съёмный дом, который сколько ни старайся, в порядок не приведёшь, где дети ходят в самую обычную школу, а соседи не зациклены на том, чтоб вечно поддерживать стандарты самых-самых продвинутых, либеральных, экологичных, или что там будет завтра на пике популярности...
...и в то же время там, за полстраны от дома, Клэр наконец может посмотреть на поступок своей матери с другой стороны и простить её. Да уж, разрушение семьи язык не повернётся назвать подвигом. Но может, именно это поколение женщин, кинувшихся в неизвестность, дало своим дочерям отмашку: живите, как хочется, пробуйте, исследуйте, достигайте? Может, именно благодаря ним жизнь Клэр сложилась так, как сложилась, со всеми приключениями и опытом, за которые она благодарна судьбе? И пора отпустить обиду и теперь уже задуматься, как она сама повлияет на будущее собственных детей, какими она хочет видеть их, какую установку им даст.
Йога - маленькое зеркальце, в котором отражается жизнь Клэр. Когда она становится одержима желанием иметь жизнь "как на картинке" - то и тут выбирает всё более сложные, изматывающие классы, чтобы довести своё умение до совершенства. То, что ей руководит, порой можно даже назвать тщеславием, когда она рассматривает йогу как способ казаться красивой и одухотворённой. Но настоящее удовольствие, как и от жизни, она начинает получать, только отпустив эти мечты. Клэр как бы совершает круг: как и в первые дни занятий, она снова находит скромный зал, где собираются люди самого разного возраста, пола и комплекции, чтобы под руководством душевного тренера испытывать радость от себя и своего тела.
Я иногда встречаю такие книги: написанные американками с некоторой долей самоиронии, с порядочной откровенностью, без ложной скромности, обсуждающие "здесь и сейчас", будь то крупные проблемы или бытовые мелочи, не вычёсывая и не приглаживая их до уровня вечных вопросов. О нет, это не песнь сирен, это голос журналиста, а не писателя. Зато лет через сорок пытливые студенты смогут использовать их в курсовых на тему "Что волновало людей в начале века?". А для меня это - эдакая "история повседневности", только протекающая на наших глазах.
177 понравилось
