
Римская армия
xale
- 46 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
А вот эта работа, в отличие от предыдущей Андрей Валентинов - Спартак , написана вполне себе в академическом каноне, недаром автор ее
, и с первой страницы понимаешь, что В. Горончаровский глубоко и безукоризненно в теме классической античной (в данном случае Римской) истории. Книга изобилует множеством интересных нюансов, живописующих историческое, экономическое, социальное и даже географическое положение Римской Республики периода ее окончательного упадка, выкладками цитат из античных историков на всевозможные темы, фотографиями для наглядного представления. Но вот сама тема Спартака и его восстания, на мой взгляд, для автора осталась проходной. Он ей не "болен", а потому и к тем скупым данным, дошедшим до нас из античности, он относится небрежно, как к одним из ряда подобных, зачастую не сравнивая нескольких авторов, а останавливаясь лишь на одном.
Приведу пример, вот пишет В. Горончаровский
. Вот и всё. На этой версии и остановимся и даже разовьем её как единственно верную, попутно подробно рассказав то, что автор знает качественно - войны Суллы.
Или вот
и никакой тебе отсылки на источник этого знания.
Аналогично
Почему автор не указывает откуда взял такие любопытные факты?
Посмотрим еще примеры?
Давайте обратимся к самому Флору
. Как по мне из этого отрывка совсем не следует, что все упомянутые 10 тыс. единомышленников присоединились к Спартаку еще в Капуе и участвовали в разграблении обоза с оружием.
Опять же хотелось бы увидеть источник этих утверждений в части Фурий, например, которые относились не к области Лукания, а к области Бруттии и были базой Спартака, разорять которую ему было совсем невыгодно. Вот Аппиан вообще выбирает совсем другой глагол "занял", а не захватил
Да и сам же автор позже пишет
и таких примеров авторского поверхностного отношения к теме исследования - не единицы, что сказывается на отношении к книге.
В итоге получилась интересная работа о Римской Республике 1 века до н.э. со множеством подробностей, например, об устройстве гладиаторских школ и боев, о восстаниях рабов на Сицилии, о системе военной подготовки и вооружении в Римских легионах, но о самом Спартаке и его восстании - ничего особо вдумчивого (да, наверное, и не было такой цели). Ситуация улучшилась лишь к части, относящейся к противостоянию Спартак-Красс, где Автор стал делиться собственными предположениями и даже иногда спорить с античными оппонентами, подозревая их в предвзятости.
Заключение же выглядит пафосно. Перечисляя все образы Спартака, нашедшие отражение в культурной традиции: памятники, фильмы, балет, Автор сообщает

Глава о восстании Спартака в соответствии с марксистско-ленинским учением послушно кочуют из учебника в учебник вплоть до настоящего времени, плюс есть прочитанный еще в детстве одноименный роман Джованьоли весьма искусно влетший в скромно известные исторические события своих главных героев. А известный российский ученый Древнего Мира поставил своей задачей в краткой монографии показать все, что известно о восстании Спартака из трудов античных авторов. Но в выдающихся военных и организационных дарованиях Спартака автор не сомневается - он сумел из разношерстной компании рабов и гладиаторов создать армию, которая могла наравне биться с римскими войсками, скажем так, второй линии. Но когда Красс навел порядок, плюс на горизонте замаячили ветераны Лукулла и Помпея, то восставшие были обречены. Зато память о храбром фракийце пережила два тысячелетия.

Аппиан выдвигал следующую причину отказа восставших от первоначальных намерений: «…когда Спартак узнал, что в Брундизии находится Лукулл, возвратившийся после победы над Митридатом, он понял, что все погибло» (Арр. Bell. Civ. I. 120). Конечно, римским историком, писавшим более чем двести лет спустя после описываемых событий, здесь допущена ошибка. Надо сказать, что она далеко не единственная, поскольку у Аппиана часто встречаются неудачные согласования различных версий, путаница в фактах и небрежность в отношении хронологии. Его информация о восстании Спартака при всей ее ценности порой представляет собой своего рода «нарезку эпизодов», иногда разделенных значительными промежутками времени. Что касается победителя Митридата Луция Лукулла, то в это время он находился в Малой Азии и не покидал театра военных действий. Но дело в том, что и его брат, Марк Лукулл, тоже вряд ли мог высадиться в Брундизии со своей армией в конце зимы-начале весны 71 г. до н. э. Во-первых, из-за плохих погодных условий это время не очень подходит для переправы крупных военных сил [81], во-вторых, на год, когда завершилась тяжелая Македонская война, падает слишком много событий, чтобы уложить их в пределы всего двух, к тому же зимних, месяцев.

Он пытался пресекать бесчинства своих воинов и даже велел с почестями похоронить знатную римскую матрону, «которая, не перенеся позора бесчестья, сама лишила себя жизни». Как сообщает Павел Орозий, на ее погребении «устроили гладиаторские бои с участием четырехсот пленников — разумеется, что те, кто должны были бы быть предметом зрелища, стали зрителями — действуя скорее как мастера гладиаторов, нежели как руководители войска» (Oros. V. 24. 3). Впрочем, здесь можно усмотреть определенную долю «черного юмора», особенно если в завещание высокопоставленной дамы было включено требование провести на погребальной церемонии гладиаторские поединки. Видимо, это своего рода перевертывание социальных отношений в виде опыта организации игр с участием гладиаторов-римлян отвечало взглядам бывших рабов на восстановление справедливости. К тому же в условиях периодически возникавших проблем с нехваткой продовольствия пленные становились слишком тяжелой обузой. В любом случае, размах представления был по тем временам потрясающим. Никто до тех пор не слышал, чтобы одновременно сражались 200 пар бойцов. Этот рекорд был перекрыт только через восемь лет, когда Юлий Цезарь, дожидаясь должности эдила, устроил игры в честь покойного отца и выставил на арену сразу 320 пар гладиаторов, одетых в доспехи из чистого серебра. В 56 г. до н. э. Цицерон вспоминал о грандиозных зрелищах, организованных Спартаком, в связи со священными играми, устроенными, как он считал, по его примеру народным трибуном Клодием. «Ты, — обращаясь к нему, говорил Цицерон, — на одни места пустил рабов, а с других согнал свободных» (Cic. De harusp. 12. 22–26).

Стремительный конный рейд воинов Спартака был направлен к Брундизию, большому порту на Адриатическом море с несколькими прекрасными гаванями, вмещавшими до двухсот кораблей (рис. 39). Захват Брундизия до начала навигации позволил бы воспрепятствовать возможной высадке легионов Марка Лукулла, спокойно дождаться подхода подкреплений, посадить воинов на корабли и переправить их в Эпидамн или Диррахий, расположенный на расстоянии около 260 км от Италии. Оттуда открывался путь в Грецию или на север Балканского полуострова. Возможно, конечной целью в данном случае представлялся восточный театр военных действий, где у восставших рабов еще оставался потенциальный союзник — непримиримый враг Рима Митридат VI Евпатор. Однако попытка захватить хорошо укреплённый порт так и не была предпринята. Видимо, получив предварительные данные разведки, Спартак счел ее бесперспективной.













