Ты погляди без отчаянья

С Тагором я была знакома и раньше, но крайне поверхностно. Поэтому среди всех возможных поэтов выбор пал именно на него. Готовилась к худшему, потому что самое неблагодарное дело - это читать стихи в переводе. Никогда не угадаешь, сколько тут от самого поэта, а сколько - от поэта-переводчика. И полбеды, если бы он строчил на английском, но язык Тарога - язык Бенгалии, внимание:

исторический регион в северо-восточной части Южной Азии. Населён преимущественно бенгальцами, для которых родным является бенгальский язык.

Сейчас его делит между собой Индия и Бангладеш. Азиаты вообще странные, а тут самая что ни на есть азиатская экзотика. Но все оказалось не так плохо.

Тагор родился в Калькутте и умер в Калькутте, прожив долгие 80 лет. Успел прославиться как поэт, художник, философ, лингвист и певец. Боролся за свободу, много путешествовал, побывал в Англии, был слушателем университета в Лондоне и даже получил Нобелевскую премию. Свой стихотворный сборник для этого он сам перевел на английский язык. Семья Тагора была обеспеченной, так что нашего философа ничто не отвлекало от размышлений и занятий искусством. Надо отметить, что несмотря на обширную географию поездок, Тагор остался верен родной стране и очень любил ее жителей. Вообще, читая сборник, я не могла отделаться от мысли, как же он похож на нашего Есенина. Нет, не бородой и не мелким хулиганством, хотя Рабиндранат Тагор был не чужд прогрессивных идей и активно шатал устои общества. Он - индийский поэт деревни. В предисловии к сборнику его справедливо сравнивают с нашим графом Толстым. Тагор, вопреки своему аристократическому происхождению, чувствовал какую-то живую связь с обычным бедным крестьянином, у которого вся жизнь состояла из работы в поле и редких свиданий с любимой. Об этом и писал Тагор: жизнь, смерть, снова жизнь, любовь, семья, боги. Если вычеркнуть из его стихов индийский имена и названия, то получатся вполне есенинские строки о деревне.

Та женщина, что мне была мила, Жила когда-то в этой деревеньке. Тропа к озерной пристани вела, К гнилым мосткам на шаткие ступеньки.

Названье этой дальней деревушки, Быть может, знали жители одни. Холодный ветер приносил с опушки Землистый запах в пасмурные дни. <...> Крестьяне ждут на берегу парома И обсуждают сельские дела. Мне переправа не была б знакома, Когда б она здесь рядом не жила.

Видимо, в Европе Тагору не очень понравилось. Да и индийским мегаполисам он предпочитал сельское захолустье. Поближе к людям, поближе к природе.

Лес верни нам. Возьми свой город, полный шума и дымной мглы. Забери свой камень, железо, поваленные стволы. Современная цивилизация! Пожирательница души! Возврати нам тень и прохладу в священной лесной тиши.

Тагор много писал о любви. Любви к Родине и любви к женщине, тут, правда, с истинно индийским колоритом через образы Кришны и Радхи. Но есть и совсем житейские зарисовки, например, про старого слугу:

Глуп, невоспитан, нескладен на вид он и рожей на черта похож, Если в доме пропажа, вещь не ищется даже, — Кешта взял, следа не найдешь. <...> Что ж, конец скрывать, я уж стал вставать, когда с Кештой стряслась беда. Я вот ем и пью, и болезнь мою взял старик на себя тогда. Он стонал три дня, звал в бреду меня, — так и принял последний час. Есть грустить с чего; гнали мы его, — а теперь он ушел от нас.

Что касается самих стихов, то они довольно разнообразны по стилю. Конечно, тут можно грешить на перевод, но думаю, что и сам Тагор много экспериментировал. Опять же, благодаря неравнодушным и бережным переводчикам, многие стихи прекрасно ложатся на музыку. Взять именно этот сборник меня как раз побудили знакомые строки в его названии: "Последняя поэма" Тагора звучит в фильме "Вам и не снилось..."

Я уплываю и время несет меня C края на край. C берега к берегу, с отмели к отмели… Друг мой, прощай! Знаю, когда-нибудь с дальнего берега Давнего прошлого Ветер весенний ночной принесет тебе вздох От меня.

Ну кто пропел? Признавайтесь ))

Конечно, не все переводы в этом сборнике удачные. Иногда и рифма и смысл покидали чат, но в целом, впечатление осталось очень приятное из-за того, что писал Тагор о вещах, которые одинаково знакомы и дороги что бенгальцу, что англичанину, что русскому, что китайцу. Рекомендую.

Содержит спойлерыОткрыть

Полный светлой грусти по стареющим богам и тихих песней Вед поэтический сборник, идеально подходящий для чтения ранней осенью. Несомненным (и огромным!) плюсом книги является то,

Буду играть со своею душой. Без устали льет Ливень всю ночь напролет. Плачет небо. Тревожна ночная пора. Мы будем сегодня играть до утра.

что автор играет не только со своей душой, он, своими стихами как на ситаре играет на струнах душ читателей. Неотрывно мы поглощаем бесконечно-прекрасные стихи, наслаждаясь буквально каждой строчкой, каждым словом. Стихи о неизбывной любви к матери-земле, Индии, о людях крепчайшего внутреннего стержня, и стержень этот — фатализм и смирение, но тут колыхание волн гения Тагора вовлекает нас в безумную любовную пляску нагой Зари и опьянённых поэтов, летит к бесконечной йогической силе духа, бережно ведёт за руку к отказу от материальных богатств и пошлятины «ложных путей» ради богатств духовных . Не останавливайся, великий!

Ночь напролёт. Раскачивай нас! Раскачивай нас.

Нет, это не просто великолепная книга, не просто «Нобелевка за…», тут словами Тагора «Ты земным был поэтом — стал вечным в минуту одну». Воистину так! И если мудрость бывает очаровательной — это именно тот случай. Книга окрыляет, растворяет в себе, уносит к берегам великого Ганга с тем, чтобы остаться в сердце навсегда.

В заключение, хочу предложить вниманию почтеннейшей публики стихотворение, тронувшее меня особенно сильно:

Тяжесть вязкой смолы в аромате мечтает излиться, Аромат навсегда в смоле затвориться готов. И мелодия просит движенья и к ритму стремится, И торопится ритм к перекличке певучих ладов.

Ищет смутное чувство и форму, и четкие грани. Форма меркнет в тумане и тает в бесформенном сне. Безграничное просит границ и тугих очертаний, И предел растворяется вновь в беспредельной волне.

Кто в веках утвердил законы старинного спора: Созидание — в смерти, в покое — огонь мятежа? Все стесненное молит свободы и жаждет простора, А свобода — ищет жилища и ждет рубежа.

Господа! Если вы хотите познакомиться с гениальным Тагором, пролистайте без зазрения совести первые две трети книги! Я долго продирался через этот частокол, нагромождение слогов, дольник, постоянно переходящий в тактовик и наоборот, а иногда и вовсе чуть было промелькнувшее подобие силлабики, сменяющееся дольником… Должно быть, так у Тагора, думал я, и русские переводчики подстраиваются под его безразмерные вирши… Но где пресловутая, обещанная гениальность, как понять то, за что ему дали Нобелевку? И тут внезапно один, другой, третий – и так до конца книги — стихотворения вмиг становятся музыкальны и безупречны в отношении ритма. И знаете, насколько проще стало их понимать! Насколько проще вникать в суть и проникаться идеей! Да и смысл, ранее туманный, заблистал просто-таки.

И всё же, что касается смысла, я не очень понимаю логику Тагора-поэта по отношению к женщинам. С одной стороны, он, как народоборец, стоит за равенство прав всех и вся, в ряде стихов говорит и про женские права — что они в принципе должны быть. С другой, везде, где он воспевает женщину, он обходит стороной интеллект или откровенно говорит, что она мало понимает. Тогда зачем, спрашивается, выбивать права для мало-понимающего существа? Наделённое правами оно же не бросится очертя голову в школу и институт. В то же время я не нашла ни намёка на какую-то веру Тагора в то, что женщина станет умнее. Его она устраивает и такая: красивая, смуглая, чернобровая, в сари или без. Зачем выбивать права? Он наделяет разные явления природы женской душой, а ведь они происходят вне логики, просто существуют, и ничто не может помешать заре быть розовой, а грозе громыхать — и мало-понимающей женщине Тагора, следуя этой логике, ничто не должно мешать оставаться жить так, как она живёт.

Есть два перла у Тагора, один — я прям поверил, что так и было — письмо обычной девушки к нему, великому писателю, с просьбой написать роман лучше, чем бог смог устроить её жизнь, и в этом романе заставить страдать того парня, который заставил страдать её.

Пусть он пробудет в Лондоне семь лет, Все время на экзаменах срезаясь, Поклонницами занятый всегда. Тем временем пускай твоя Малати Получит званье доктора наук В Калькуттском университете. Сделай Ее единым росчерком пера Великим математиком. Но этим Не ограничься. Будь щедрей, чем бог, И девушку свою отправь в Европу. Пусть тамошние лучшие умы, Правители, художники, поэты, Пленятся, словно новою звездой, Как женщиною ей и как ученой. Дай прогреметь ей не в стране невежд, А в обществе с хорошим воспитаньем, Где наряду с английским языком Звучат французский и немецкий.

Безыскусственность, и наивность, над которой улыбаешься, в строчках этого стихотворения. Я вернулся и, восхищённый, стал читать вслух соседке. Но следующее прямо за ним — ещё больший перл.

Узкий переулок. Дом двухэтажный. Внизу, за решёткой — окно, Двери — прямо на улицу, Стены в мутных подтёках, Обветшалые и облупленные. Над дверью пришпилен ярлык С ликом Ганеши, Покровителя всех начинаний.

Я прямо представляю всё это, читаю дальше:

В этой комнате я живу и плачу за неё.

Как же многоговоряще это уточнение! Но читаю ещё:

Здесь же ящерица обитает, От меня отличаясь лишь тем, Что всегда обеспечена пищей.

А дальше находится гениальный совет по жизни:

Я — младший клерк в конторе. Двадцать пять рупий — жалованье. Столуюсь я в доме Дотто — Даю уроки их сыну. А вечера коротаю На вокзале — и мне Не надо платить за свет.

Проще простого же, пойти куда-нибудь, где светло, чтобы не тратить электричество! Но видимо, меня ещё никогда так не прижимало, раз такая очевидная мысль до сих пор не приходила мне в голову. И, конечно, низкий поклон всем переводчикам, не лишившим (а быть может, и давшим) стихам Тагора (в оригинальной транскрипции, как гласит предисловие, Робиндронатха Тхакура) музыкальности.

А сама по себе Индия, как я начинаю понимать, представляется мне самым нежелательным местом на земле — ну не интересна, далека она от меня и моего мировосприятия, со всеми своими храмами, кастами, божествами…