
Забытые детские и подростковые книги
shila
- 802 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В каждом возрасте свои проблемы, но в любом они кажутся серьезными. По прошествии лет, конечно, мы с улыбкой вспоминаем о переживаниях по поводу того. что теперь воспринимаем как мелочь, но в момент, когда это было актуальным, мы губили много нервных клеток.
Но не только переживаниями славится проблема. Это еще и двигатель прогресса, а заодно и лакмусовая бумажка для проявления человеческих качеств, которые в спокойных обстоятельствах легко скрывать, надевая выбранную маску. И такие маски носят не одни лишь взрослые...
Если бы не резкая смена атмосферы под самый финал повесть "Его среди нас нет" так и осталась бы неприметной, но неприятной, историей. С момента поступления новой ученицы в 6-А класс среди несчастных школьников появилось и все усиливалось нагнетание человеческой порочности - но вот к концу автор резко развернул все происходящее в сторону ошибок, которые допускают все, и снижения накала последствий желания власти для всех, кто с подобным сталкивается. Жил себе спокойно класс, но в него пришла Таня Садовничья и проявила все самое низменное, что пряталось где-то в глубине ребят. Эта девочка сама довольно отвратительная особа - желающая выбиться в лучшие, получить всеобщее поклонение, не брезгуя грязными манипуляциями и откровенным использованием людей - естественно, что еще она могла "вытащить" из других. И вот этой разоблаченной гадости в истории слишком много - поэтому чтение превратилось в каторгу: наблюдать за ползанием мальчика Сережи, поддавшегося "харизме" Тани, недостойной конкуренцией самых лучших учениц Самсоновой и Серовой, разуверении в себе из-за происходящего учительницы Алены Робертовны - противно, в каких-то очень мрачных и бессильных* красках повествует об этом Иванов.

Сергей Иванов был одним из значимых писателей моих школьных лет, и подросток ставит ему несомненные 5 звёздочек. Вот взрослый, решив вернуться в прошлое, уже немного морщится, начинает придираться, щёлкает на «4». Не следует давать ему слово, книга явно не для него, вспоминай и радуйся, нечего критиканством заниматься. Но рот закрывать тоже нельзя, тот же Иванов бы согласился.
Скажем так: не каждому взрослому понравится позиция Сергея Анатольевича – он постоянно вещает со страниц книги, комментирует, поучает, и это явная «воспитательная работа», «соцзаказ». В общем, это понятно, и возможно, правильно, но как-то очень уж неудержимо. Да ещё и вставки вроде «бывает же и такое», «а вот я вам скажу...». Очень Сергей Анатольевич хочет стать не просто «пионервожатым», а «своим в доску» для шестиклассников – своим, но старшим, и в жизни такие мощные попытки поучать от «своего» вряд ли прошли бы. Выбрал бы 17-леток, понятнее было бы... Но 13 – самый «ивановский» возраст, хочет он поймать тот самый переходный период, когда влияние взрослых может выправить кривую (что, в принципе, в повести и показывается, в частности с помощью образа завуча). Вот эта поза меня-взрослого очень сбивала, не требовалась уже.
Понятное дело, что завуч Людмила Ивановна и Серёжина бабушка оказываются не в центре драмы, но как раз их образы, считающиеся ярко позитивными, оказались бледнее, и даже, я бы сказал, обиженными. В качестве автора я бы добавил им красок, участия, потому что как раз тема искренних контактов школьников и взрослых людей в таких книгах всегда нужна. Может быть, даже специально С.А. показывает, как 6-А замкнут сам в себе, даже лекция Людмилы Ивановны, собственно, автором похвалена, но видимого эффекта не имела.
Но хватит про «морщенье».
При взрослом перечитывании у меня создалось впечатление, что в повести есть скрытая символика. Очень бросается в глаза сходство инициалов, все три «лидерши класса» на С., обе учебные лидерши – Л.С., у Серёжи и Маринки фамилии на К. Вряд ли это тайное письмо потомкам, а вот на зашифровку фамилий бывших одноклассников СЕРЁЖИ – похоже. Так и захотелось выпустить внутреннего психоаналитика и объявить вывод, что для автора 6-й класс оказался памятным, вероятно, потому, что он впервые начал обращать внимание на девочек. Для писателей такие вехи часто оказываются творчески стимулирующими, и если так и было, то мы только рады, верно, читатели Иванова? ^-^

Небольшая повесть о школьниках-шестиклассниках Я впервые прочитала её уже довольно много лет назад, а недавно наткнулась на имя автора, вспомнила и решила перечитать. Я очень люблю такие вещи. Это литература на стыке детской и взрослой — и школьникам будет интересно, и взрослым, потому что как-то так написано, что с одной стороны читается очень легко, увлекательно, а с другой — нет никакой нарочитой «детскости», никакого заигрывания. Кажется, будто автор размышляет о своём детстве, он хорошо помнит себя, свои мысли, ощущения, но всё же он уже взрослый.
В центре повести — размышления о том, как быть, если рядом совершено что-то неблаговидное, неправильное, а может быть, даже то, что можно назвать преступлением. Нужно ли обязательно расследовать — и какими методами? Казалось бы, да, нужно добиться справедливости — но вдруг оказывается, что некоторые методы следствия приводят к ещё большему напряжению, к новым несправедливостям и даже к новым преступлениям. Забыть, сделать вид, что ничего не было? Продолжать жить по-прежнему, чтобы не подвергать подозрению всех остальных? Но поступок, оставшийся безнаказанным, тащит за собой следующий, а потом ещё и ещё. И всё-таки, кто же имеет право судить? Только специально выученные люди, у которых не только образование, но совесть особая (увы, мы уже знаем, что далеко не всегда эта «особая совесть» работает во благо)? А если нет возможности обратиться к этим специальным людям? Всё-таки приходится иногда брать на себя право судить — и очень трудно сделать это по справедливости.
А ещё интересный момент — из каких мелочей может вырасти преступление. И как трудно выйти из этого круга, даже когда уже хочется остановиться, а страх разоблачения всё равно толкает дальше. Интересная, очень интересная всё-таки повесть. И хотя написана она была в советское время, на мой взгляд, вполне читается и сейчас — нет в ней какого-то особенного пионерского отпечатка, который сейчас уже трудно воспринимается современными детьми.












Другие издания
