Жизнь и житие свт. Луки (Войно-Ясенецкого) архиепископа и хирурга

Здесь вам не равнина - здесь климат иной. Идут лавины одна за одной, И здесь за камнепадом ревет камнепад. И можно свернуть, обрыв обогнуть,- Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа.

За что мы любим ЖЗЛ-ские книги? В их сюжетах не действуют законы литературы...

Читать эту книгу, словно дышать чистейшим воздухом. Вроде бы его и не замечаешь, но потом начинаешь задыхаться в родном городе. Воздух! Где воздух??? А он остался там...

Хирург и епископ.

Помните этот старенький медицинский анекдот про то, чем отличается хирург от Бога? Смешно, да... А здесь перед нами такой хирург, такой хирург, что это уже даже и не человек, это благословение Господне в чистом виде. И он епископ. Вам интересно какими путями настигает человека его судьба? Как мальчик имеющий талант к живописи принимает решение быть врачом? Как посредственный ученик и совершенно не блестящий студент становится гениальным хирургом? Почему он отказался от карьеры и ушел в земские доктора - в полную и тотальную нищету? Как ему удается буквально на коленке делать сложнейшие операции: удалять камни из почек, раковые опухоли, возвращать людям зрение? Свидетели тех лет поговаривают даже(!) о пересадке органов (а тогда еще даже антибиотиков не было)! Какая была жизнь у его красавицы-жены и четырех детей, если из-за нехватки денег в доме не держали ни вина, ни табака, ни сладостей?... Как бы там ни было, все бы претерпелось и все бы сложилось к лучшему, если бы не революция. И смерть жены. Хирург Войно - Ясенецкий всегда жил так, как будто не существовало ни политического строя, ни голода, ни опасностей - только медицина. И характеризуя его люди часто употребляли слово "абсолютный". Абсолютно чистый, абсолютно честный, абсолютно нравственный. Ну не был он так уж религиозен, ходил себе в церковь по воскресеньям, да и то через раз - операций много. И вдруг молодое совесткое государство берется истреблять "поповство". Комсомольцы врываются в храмы во время богослужений, устраивают погромы, оскорбляют верующих, избивают священнослужителей. Лихая, глумливая, государственная жестокость! И Войно стал священником. Вот так однажды пришел в операционную в рясе и велел называть себя отцом Лукой. Возражений он просто не замечал. Повесил икону в операционной, благославлял пациентов, йодом рисовал на теле оперируемых кресты в местах будущих разрезов.

И тут начинается совсем другая история - история полная чудес. Он в одиночку противостоял государственной убийственной машине. Его долгое время не трогали. Чудо! Его не удалось погубить ни голодом, ни холодом, ни избиениями, ни тринадцатисуточным (!) допросом, когда ему не давали спать. Чудо! Его не смогли заставить снять рясу, но при этом ее с него ни разу не сорвали - а могли, могли. Чудо! В условиях Крайнего Севера, раздетого, голодного, без денег - его по прежнему интересует только медицина и вера. Он оперирует! Он лечит! Он занимается наукой! И он молится... Он хирург и епископ. Всегда и везде. Хочется сказать еще об одном чуде - страшно читать, что происходило с Церковью в годы советской власти. Это история позора и мученичества одновременно. Церковь не могла выжить, вообще без вариантов! И она выжила. Закончилась война, закончились ссылки. Как он уцелел? С его-то сердечными болезнями? С его строптивостью? Не понимаю... Чудо. Пришло научное признание, пришло назначение правящим архиереем в Крым, пришли соблазны и искушения, но не разу он не изменил себе, ни разу мы не сможем сказать про него иначе, как "абсолютно честный"! Даже когда он вдруг начинает воспевать коммунизм и товарища Сталина...

И пусть говорят - да, пусть говорят! Но нет - никто не гибнет зря, Так - лучше, чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд...

С этой историией очень трудно расстаться. Все, что вне ее кажется мелким, пошлым, слабым, не стоящим времени и внимания.

Рекомендация: всем! А также всем, кто считает, что "мы живем в непростое время"