
Электронная
239 ₽192 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Стиль Дины Рубиной я называю кружевным. Она как-будто плетет из букв, слов, фраз невидимое кружево. И оно укутывает тебя либо в теплую шаль, либо в прозрачную лёгкую накидку, создает уютную атмосферу и ты плывешь по главам. В этой маленькой новелле я разгадала секрет кружева:
Консерватория. Все дело в консерватории, в музыке. Слог Рубиной не льется как песня, но он музыкален, и это может быть разное музыкальное произведение, которое порой и не очень благозвучно.
Здесь у меня сошлось все: кошки, Храмовая гора, крепостные стены Сулеймана Великолепного, христианский квартал...
Эта живая прогулка по Старому городу, даже запахи разных кварталов переданы до обонятельных ощущений
Запахи перетекают в осязания тканей и кружев в сказочных лавочках, напоминающих пещеры Али-Бабы, и веселые диалоги с их обитателями, затем ловко сменяются вкусом мороженого или кофе в кафе, где за соседним столиком брат и сестра рассуждают о Боге.
Я могу бесконечно цитировать эту маленькую новеллу, а лучше посоветую ее вам прочитать. Это веселое путешествие вам не может не понравится. Каждый в этом городе находит свой Иерусалим. Очень надеюсь, что и я когда-нибудь ... Ведь я еще там не побывала.
Я сначала прослушала книгу в исполнении автора, потом нашла текст и прочитала. Простите меня любители аудиокниг, в буквах/тексте я увидела и услышала больше, чем в голосе самого автора. Но это на любителя. Я люблю буквы.

Дина Рубина
4,2
(187)

Сборник наблюдений от первого лица. Начинается повествование с посещения института в выходной день. Когда никого нет, то пространство занимают кошки. Затем немного мистики об исчезающей кружевной лавке. Следующий этюд о божественных рассуждениях в городе трех религий. В каждой зарисовке можно узнать, что это часть пазла одного из знакомых сюжетов писательницы: рыжие люди, глухонемые, фальшивомонетчики, точнее копиисты картин. И это только из тех романов, которые мне знакомы.
Подтекст историй в том, что Иерусалим богат историей, ситуациями и людьми. На самом деле, читая такие зарисовки, меня всегда удивляет внимание рассказчика (автора) к деталям. Ну и везение на неординарные сцены, которыми можно поделиться. Например, остановиться поесть мороженое и разглядеть интересного персонажа перед собой можно в любом городе и поселке. А вот присесть за столик именно так чтобы рядом персонаж произнёс связный диалог, наполненный или смыслом, или юмором или трагедией – вот это уже вряд ли. Здорово, что у Дины Рубиной есть и везение и талант богатым кружевом рассказывать о разном. Понравилось, но не буду советовать для первого знакомства с автором.

Дина Рубина
4,2
(187)

Бывают произведения, которые невидимо, но ощутимо пахнут. Рассказ Рубиной как раз из таких. Ее слова незамысловаты, но яркие и звучные, ими можно сотрясать воздух, а можно переносить читателя в поток описываемого. Так, я узнала в её строках свой Иерусалим, в котором дважды бывала. Вот у Дины Рубиной он получился таким, каким я видела его. Нет, это не наслоение автора на мои впечатления, это тождественное совмещение эмоций и воспоминаний, до сих пор живущих в моей душе. В её строках можно оживить чувства, обострить их и понастольгировать. "Кошки в Иерусалиме" бредут по улочками Старгорода, по всем четырем кварталам, скопившим и хранящим своих почтенных жителей и гостей. Тут оживают запахи каждого из районов, они физически появляются передо мной, и я явно их ощущаю,уносясь в недавнее прошлое. Но удалось узнать и нечто новое из рассказов. Так, с автором долго беседуем с торговцами уникального восточного базара, посещаем Иерусалимский университет, армянскую церковь. Этого не было в моих настоящих путешествиях. Рассказ дополняется различными беседами коренных жителей Иерусалима, шутками и сказаниями. Но это уже не столь важно для меня, потому как я там, я в "своём" Иерусалиме...

Дина Рубина
4,2
(187)

Мимо нас протрусил черный, как антрацит, и такой же блестящий мокрый котяра, взошел по лестнице на второй этаж и скрылся за углом. Затем из-за поворота коридора показались две небольшие кошечки, рыжая и черно-белая; глянули на нас, задержавшись самую малость, и последовали за повелителем.
– Это персидский шах и его младшие жены, – сказала я.
– Ты что! Это профессор, а те – опоздавшие аспирантки. У них конференция на втором этаже.
И словно подтверждая Борину шутку, в распахнутой настежь двери возникла еще одна опоздавшая кошка; вошла, осмотрелась и направилась к лестнице…

Поистине, думала я, в этом городе в спор о Боге не вмешиваются только глухонемые…

Тревожный воздух Старгорода перенасыщен и, как тугая котомка, набит запахами его обитателей. В дождливые дни он набухает, сыреет и тянется понизу над мокрыми плитами улиц и переулков, исшарканными подошвами миллионов ног; в жару – мириадами спиралей прорастает над скопищем лавок, колоколен и куполов, плоских и черепичных крыш; бунтует и рвется прочь весной, когда в долине Иосафата цветут багровые маки, а над Иудейской пустыней вырастают и рушатся, беззвучно содрогаясь в тектонических разломах, скалистые облака.









