Озарения

Опыт и скудость

<...>

Новые несчастья принесло человечеству чудовищное развитие техники. И одно из самых больших было удручающее идейное богатство, которое распространилось среди людей или, точнее, нахлынуло на них в виде возрождения астрологии и учений йоги, христианской науки и хиромантии, вегетарианства и гнозиса, схоластики и спиритизма, - это оборотная сторона. Потому что здесь происходило не подлинное возрождение, а гальванизация. <...> Потому что чего стоит наше образование, если нас не связывает с ним опыт? До чего можно дойти, если опыт только имитируют и присваивают себе, это нам достаточно показало чудовищное смешение стилей и мировоззрений в прошлом веке, так что не приходится считать чем-то недостойным, когда мы признаемся в собственной бедности.

<...>

Куда приводит варвара скудость опыта? Она заставляет его начать сначала, все заново, обходиться малым, конструировать из малого, не глядя ни влево, ни вправо. Среди великих творцов всегда были непримиримые, которые сначала хотели покончить с тем, что было раньше. Им нужен был чертежный стол, они были конструкторами. Таким конструктором был Декарт, который для всей философии сначала ничего не требовал, кроме одной-единственной истины: "Я мыслю, следовательно, я существую", - и из этого он исходил. Эйнштейн тоже был таким конструктором, в огромном мире физики его с какого-то момента интересовало только одно небольшое несоответствие между уравнениями Ньютона и опытом астрономии. И то же самое "начать сначала" имели в виду художники, когда они сближались с математиками и строили мир, как кубисты из стереометрических форм или когда они, подобно Клее, общались с инженерами. Ведь фигуры Клее как будто на чертежной доске, как хорошая машина, где и кузов прежде всего подчинен необходимостям мотора, они и в выражении лица послушны нутру прежде всего. Нутру больше, чем душевности: это делает их варварскими.