Йохан Хёйзинга - Homo ludens. Человек играющий
User AvatarВаша оценка
4,1
(413)

Homo ludens. Человек играющий

Вдохновляющая1
Фундаментальное исследование выдающегося нидерландского историка и культуролога И.Хейзинги "Homo ludens. Человек играющий", анализируя игровой характер культуры, провозглашает универсальность феномена игры и се непреходящее значение в человеческой цивилизации. Давно уже признанное классическим, это произведение отличают научная ценность, широта охвата, разнообразие фактического материала, обширная эрудиция, яркость и убедительность изложения, прозрачность и завершенность стиля. Книга выходит че...

Жанры

ISBN:

978-5-89059-168-5

Год издания:

2011

Язык:

Русский

416 стр.

Формат 60x90/16 (145х217 мм)

Тираж 2000 экз.

Твердый переплет

Переводчик: Дмитрий Сильвестров

Возрастные ограничения:

16+

Содержание

История

Человек играющий (лат. Homo Ludens) — трактат, опубликованный в 1938 г. нидерландским историком и культурологом Йоханом Хёйзингой.

Сюжет

I. Природа и значение игры как явления культуры
Сочинение посвящено всеобъемлющей сущности феномена игры (нидерл. Spel) и универсальному значению её в человеческой цивилизации. Хёйзинга считает, что игра не может быть редуцирована к феноменам культуры, поскольку она древнее их и наблюдается еще у животных. Напротив, сама культура (речь, миф, культ, наука) имеет игровую природу. Сущность игры Хёйзинга сначала определяет как несерьезность (25), однако поясняет, что играющие животные в отличие от человека не смеются, т.е. игра все же может включать в себя серьёзность (59). Затем он определяет игру как "свободное действие", поскольку она лишена принуждения и ей предаются в "свободное время" (27) и в особом "игровом пространстве". Вместе с тем, игра подразумевает строгий внутренний порядок, что подразумевает присутствие некоего игрового сообщества.

II. Концепция и выражение понятия игры в языке
Переходя к анализу слова "игра" Хёйзинга замечает, что оно встречается у всех народов. Начинает он с языка античной цивилизации, где игра обозначается тремя способами как пайдиа ("ребячества"), атюрма ("ерунда") и агон ("состязание"). Хёйзинга замечает, что некоторые исследователи античности (Болкестейн) противопоставляют пайдию и агон, т.е. игру и состязание (нидерл. Wedijver), но эти два понятия, все же выражают единое явление. Разные слова для обозначения игры встречаются и в санскрите: kridati (забавы детей и животных), divyati (бросать жребий), tandeln (подражать, высмеивая). В японском игра совпадает с вежливостью, а в семитских языках - с издевательством. В германских языках нет обобщающего для игры слова, а в романских языках оно есть. Размышляя о сексуальной игре, Хёйзинга подчеркивает в ней избыточность над биологическим спариванием. Он также противопоставляет игру всякой биологической необходимости, будь то самозащита или добывание пропитания.

III. Игра и состязание как культуросозидающая функция
Размышляя над соотношением игры и культуры, Хёйзинга замечает, что культура рождается из игры и культура имеет характер игры (60). Он еще раз указывает на напряжение и неопределенность как критерий игры. Он различает одиночные (пасьянс), агональные (спорт) и азартные (игра в кости) игры. Возвращаясь к противопоставлению игры и состязания в греческом языке, он называет этот факт "случайным пробелом в формировании абстрактного понятия игры" (63). С точки зрения Хейзинги, состязание составляет суть игры - выражение воли к власти или "агональный инстинкт" (105). Азартные игры он связывает с попыткой выяснения воли богов. В этом контексте он истолковывает потлач (72). Вырастающая из этого бравада становится основой добродетели и фундаментом этики. Хёйзинга делает вывод: "без поддержания определенного игрового поведения культура вообще невозможна" (105).

IV. Игра и правосудие
Рассматривая судопроизводство, Хёйзинга также замечает там элемент игры, лицедейства (мантии и парики) и состязания ("тяжбы"). В античности неотъемлемым элементом любого суда также являлась случайность и жребий богов.

V. Игра и ратное дело
Сравнивая войну и игру, Хёйзинга приводит в пример средневековые турниры, где изначально кровавая борьба выродилась в пышное состязание напоказ. Вместе с тем он замечает, что состязание возвышает распрю до культурного уровня, подразумевая уважение к противнику и понятие чести. Именно на этом вырастают понятия рыцарства и международного права, которые составляют суть человечности.

VI-XI
В 6-й главе Хёйзинга рассматривает выражение агонального инстинкта в виде разгадывания загадок, в 7-й - в виде состязания поэтов, в 8-й - в игре воображения, в 9-й - в виде философской игры ума, в 10-й - в виде музыки, в 11-й главе он рассматривает культуры через призму игры - лат. sub specie ludi. Хёйзинга повторяет свою главную мысль: "культура, в ее первоначальных фазах, играется" (168).

XII. Игровой элемент современной культуры
Не обходит своим вниманием Хёйзинга новейшие выражения игры, под которыми он понимает спорт - явление пришедшее в XIX веке из английской культуры. Согласно Хейзинге турнир - это состязание, но еще не спорт, ибо в нем еще много театральности. Спорт же рождается из командной игры в мяч, где на первое место выходят телесные упражнения и демократизм. В контексте реализации агонального инстинкта Хёйзинга рассматривает современное движение скаутов. Отмечая убывание игры в современной цивилизации, Хёйзинга предостерегает о возможности крушения культуры в варварство и хаос.

Рейтинг LiveLib

4,1
413 оценок
  • 5
    42%
  • 4
    41%
  • 3
    13%
  • 2
    3%
  • 1
    2%
User AvatarВаша оценка

Эмоции читателей от книги

Вдохновляющая1
Прочитали 528Хотят прочитать 1718

Рецензии

  • Аватар пользователя
    majj-s
    10 сентября 2015

    Давно думала его почитать. С того времени, почти два года назад, когда услышала об "Игре в бисер" Гессе. Не решившись еще подступиться к роману, искала мотивационных побуждений, обкладывала себя флажками, направляющими в верную сторону, тогда же и услышала-прочла впервые о "Homo Ludens". А потом, перечитывая "Жука в муравейнике", "Волны гасят ветер" Стругацких с этим термином людены столкнулась и анаграмма "нелюди" показалась неплохим, но лишь одним из возможных объяснений. Глубже хотелось понять. И снова вспомнила, что есть такая работа в культурологии "Человек играющий".

    А задолго до того, читая игровые книги Эрика Берна, лично мне многое объяснившие в поведении окружающих ("Игры, в которые играют люди", "Люди, которые играют в игры") тоже думала о том, что это - популярная психология, а хотелось бы более фундаментальных каких-то знаний об Игре. Пришло время. Хейзинга нужно иметь в активе. Не ради возможности потешить снобизм, ввернув при случае: "У Хейзинга есть об этом" (кстати, не разобралась, склоняется или нет фамилия, буду уж оставлять несклоняемой). Человек, сочетающий академическую ученость с даром говорить о предмете увлекательно, доступно, интересно.

    В начале книги автор рассказывает, как упорно сопротивлялся попыткам редакторов пригладить на их манер название своей работы "Игровой элемент культуры". Его с упорством, достойным лучшего применения, меняли на "Игровой элемент в культуре", разнося понятия во времени-месте. Одно привнесено в другое и может быть там, а может не быть - такова была установка общественного бессознательного на этот счет. Хейзинга упрямо менял на "культуры": одно - неотъемлемая часть другого и существовать в отрыве не могут. Вот основной тезис, буде задаться целью сформулировать его двумя словами.

    Читать интересно. Потрясающая эрудиция автора сводит на нет многочисленные и не то, чтобы обрывочные знания твои из истории-географии-мифологии и ты понимаешь, как мало на самом деле знаешь; насколько более велик и многообразен мир. Труд разбит на главы, из которых мне, в силу моих личностных особенностей, наиболее интересными показались "Концепция и выражение понятия игры в языке" и, пожалуй, "Игра в поэзии". Хотя хорошо и увлекательно все. Чего стоит удивительный экскурс в мир загадок, где ставкой за неотвеченный вопрос бывает сама жизнь.

    И живо перед глазами череда персонажей. От сказочных и мифических: Угадаешь - царевна в жены и полцарства в придачу. Нет - мой меч, твоя голова с плеч"; " Что у него в кармашке, моя Прелесссть?"; до: "Не задавай мне глупых вопросов, в глупые игры я не играю", угу Блейн из кинговой "Темной башни" и устроенный им турнир-турне со смертельным для проигравшего исходом.

    Но мы такие книги не только и не столько за развлечением берем, правда? Чтобы понять мир и четче осознать свое место в нем. У меня получилось. В смысле - в моем случае это сработало, как катализатор понимания одной чрезвычайно запутанной жизненной ситуации. А понять - значит на 80% решить. Не помню, кому из шахматных гроссмейстеров, кажется Талю, принадлежит эта фраза: "Побеждает не тот, кто умеет просчитывать развитие ситуации на шаг вперед дальше, чем соперник, но тот, кто видит реальную картину". Эта книга помогает видеть реальную.

    Читать далее
    like51 понравилось
    2,9K
  • Аватар пользователя
    TatyanaKrasnova941
    25 января 2019

    «КУЛЬТУРА ВОЗНИКАЕТ В ФОРМЕ ИГРЫ, КУЛЬТУРА ИЗНАЧАЛЬНО РАЗЫГРЫВАЕТСЯ»

    Нашла у нидерландского философа и культуролога подтверждение давнего ощущения, что литература и, шире, творчество — по своей природе игра.

    «Поэзия в своей первоначальной функции как фактор ранней культуры рождается в игре и как игра. Это освященная игра, но в своей священности эта игра все же постоянно остается на грани необузданности, шутки, развлечения».

    К тому же литературный герой обычно должен выполнить определенную задачу, преодолев препятствия и испытания — а это правила игры-состязания. Часто персонаж выступает под маской, переодетым, под покровом тайны, либо сам не ведает о своей сущности и должен преобразиться в конце. Автор исследует характер и значение игры во множестве сфер: в философии, искусстве, языке и воображении, в правосудии и ратном деле, во всех исторических эпохах. В поэзии, конечно. Книга интересная! Нежующейся «научности» не больше, чем цитат, которые так и хочется надергать.

    Читать далее
    like39 понравилось
    3,4K
  • Аватар пользователя
    HighlandMary
    28 июля 2022

    Как-то по учебе мне нужно было сделать конспект "Протестантской этики и духа капитализма" Макса Вебера. Это оказалось несколько более сложное задание, чем я ожидала из-за непривычного стиля изложения. Эти витиеватые предложения, длинной в абзац, где сначала нужно прочитать переводы вставок на французском или латыни, а потом еще раз все предложение целиком... Пояснения в скобочках, какое именно из немецких слов, переводящихся на русский одинаково, но имеющее разные смысловые оттенки в оригинале, было использовано в данном случае... Многостраничные примеры из истории всего, призванные подтвердить авторскую идею при почти полном отсутствии цифр... "Homo ludens" написан ровно так же.

    Центральная идея, которая формулируется и доказывается в "Homo ludens": игра существовала раньше культуры, а возникновение и существование культуры немыслимо без игрового элемента. Понятию игры даже дается относительно лаконичная формулировка.

    Мы можем назвать игру, с точки зрения формы, некоей свободной деятельностью, которая осознается как "ненастоящая", не связанная с обыденной жизнью и тем не менее могущая полностью захватить играющего; которая не обусловливается никакими ближайшими материальными интересами или доставляемой пользой; которая протекает в особо отведенном пространстве и времени, упорядоченно и в соответствии с определенными правилами и вызывает к жизни общественные объединения, стремящиеся окружать себя тайной или подчеркивать свою необычность по отношению к прочему миру своеобразной одеждой и обликом.

    Большую часть книги составляет демонстрация игрового элемента в разных областях культуры (искусство, правосудие, военное дело, наука...) на протяжении истории со ссылками на Грецию, Рим, германские племена, Индию, Китай, Японию и так далее. Если принять точку зрения автора, люди прошлого становятся как-то понятнее. Сколько раз читая про всякие средневековья я думала, как могли взрослые адекватные люди всерьез делать то-то или то-то. А так получается, что они и не совсем всерьез это делали, и все встает на свои места.

    Жаль, что в книге нет конкретной формулировки, что есть культура. В последних главах такая формулировка бы не помешала, так как автор доходит до современности и огорчается, что нынешняя культура совсем не та, что была на протяжении всей истории человечества. Оказывается, за XIX век из-за культа науки и промышленной революции человечество стало серьезным, как никогда.

    Если какой-нибудь век и воспринимал всерьез себя и всё сущее вообще, то это был век девятнадцатый. <...> Знатный господин былых времен, пышным нарядом выставлявший напоказ свой вес и достоинство, становится человеком серьезным. В своем нынешнем платье он больше не играет героя. Надевая цилиндр, он водружает себе на голову символ и венец серьезного отношения к жизни.

    В итоге, весь игровой элемент из культуры безжалостно изгнали. К сожалению, я так и не смогла понять, чем именно культура начала XX века стала хуже, окончательно перестав быть игрой. Но автору такая "серьезная" культура внушает опасения относительно будущего человечества. С учетом того, что книга написана в 1938 году, возможно, не зря.

    Читать далее
    like35 понравилось
    1,8K
Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Другие издания

  • Homo ludens. Опыт определения игрового элемента культуры
  • Homo ludens. Человек играющий
  • Homo ludens. Опыт определения игрового элемента культуры