
Загробный мир
Justmariya
- 73 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Горалик Юлия Борисовна, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Это вроде бы и сборник малой прозы и поэзии, а вроде и небольшая повесть – все произведения здесь объединены одной темой.
Адом.
Не могу сказать, что мне понравились все стихотворения и все рассказы (притчи, сказки). Но вот это вступление, описывающее происходящее в аду – это гениально. Это череда пощечин, это сбивает с ног, это несколько страниц, которые до дна опустошают. Их хочется выучить наизусть и никогда не вспоминать.
Я все-таки считаю, что Линор Горалик – одна из гениальнейших современных прозаиков, а вы как хотите.

А вы знаете, что такое страх? А что такое ад? Какие рассказы бытуют в том мире, где люди "маются"?
Книга в кратком изложении от первого лица рассказывает о мире преисподней, как ни странно этот ад ужасно похож на нашу реальность. В начале книги мне так показалось... Книжечка коротюсенькая, поэтому особо описывать нечего.
Произведение состоит из трех частей:
Когда ты умираешь и оказываешься здесь, ты попадаешь в сквер. Говорят, все секторы зеркалят друг друга, но я буду говорить только то, что видел сам. Итак: сектор M1 — это сквер. Для тебя с этого момента и потом есть только сквер, хотя есть еще много какие места (я расскажу). Устроен сквер так: представьте себе детство. Представьте себе лучший, самый легкий майский день своего детства. Представьте, что вы бегаете себе и бегаете. И вдруг вы вбегаете в сквер.
Это маленький сквер, и вы в нем бывали каждый день. Крошечный сквер, посредине — какие-то цветные, но довольно одинокие качели, вокруг — пустые скамейки, созданные для бабушек и мамаш с колясками, песочница. Вы забегаете в это сквер каждый день. Но в этот момент — вдруг — о, каков сквер в этот момент! Понимаете, это май. Это май, он пахнет маем, никого нет, и вся листва одновременно такая новорожденная и такая мясистая, зрелая листва. И свет небес сквозь нее таков, что весь он - чье-то невыносимо прекрасное присутствие. И сырая земля, но теплая, и качели так нежно под ветром, что даже и не под ветром, а под чем-то, что бывает только в детстве, в мае, с разбегу. И в эту секунду вы замираете всем своим маленьким телом - и у вас в горле стоит счастье. И вы понимаете, что никогда не уйдете из этого сквера, никогда, никогда, никогда. Вы ребенок, через пять секунд вы ломанетесь к качелям, и всё превратится в обыкновенный солнечный день, и качели щелястыми досками досадно покусают вам попу. Еще через две минуты вас позовут со двора, и вы не задумываясь побежите, - потому что май, вы бегаете, вы ребенок. Но, в некотором смысле, вы никогда, покуда живы, не уйдете из этого сквера. Это одна из великих Божьих милостей (здесь говорят: аванс): пока вы живы, у вас остается где-то внутри этот сквер, этот сквер.
Когда вы умираете и оказываетесь в аду, вы попадаете в этот сквер. Но на этот раз вы приходите в него взрослым. Качели щелясты. Земля сыра. Ветер.
Не правда ли жутковатая картина??
Меня она изрядно испугала..Но в прочем это только начало. В фольклоре будут ужасные рассказы и стихи, странные игры, которые не дают успокоиться.
Мне тяжело описать произведение..Не могу сказать, что оно мне понравилось.Пока ставлю нейтральную оценку. Может быть осмыслив, я что-то для себя пойму.
P.S. Книга прочитана в рамках книгочтейского мероприятия "Спаси книгу-напиши рецензию 7 тур"

«представьте себе детство. Представьте себе лучший, самый легкий майский день своего детства. Представьте, что вы бегаете себе и бегаете. И вдруг вы вбегаете в сквер. Это маленький сквер, и вы в нем бывали каждый день. Крошечный сквер, посредине — какие-то цветные, но довольно одинокие качели, вокруг — пустые скамейки, созданные для бабушек и мамаш с колясками, песочница. Вы забегаете в это сквер каждый день. Но в этот момент — вдруг — о, каков сквер в этот момент! Понимаете, это май. Это май, он пахнет маем, никого нет, и вся листва одновременно такая новорожденная и такая мясистая, зрелая листва. И свет небес сквозь нее таков, что весь он - чье-то невыносимо прекрасное присутствие. И сырая земля, но теплая, и качели так нежно под ветром, что даже и не под ветром, а под чем-то, что бывает только в детстве, в мае, с разбегу. И в эту секунду вы замираете всем своим маленьким телом - и у вас в горле стоит счастье. И вы понимаете, что никогда не уйдете из этого сквера, никогда, никогда, никогда. Вы ребенок, через пять секунд вы ломанетесь к качелям, и всё превратится в обыкновенный солнечный день, и качели щелястыми досками досадно покусают вам попу. Еще через две минуты вас позовут со двора, и вы не задумываясь побежите, - потому что май, вы бегаете, вы ребенок. … Но на этот раз вы приходите в него взрослым. Качели щелясты. Земля сыра. Ветер.»

Что бы я ни говорил себе про бессмысленность превращения моей коллекции в книжку, я не могу не представляться себе, как она попадает в руки к моим детям. Дай Бог, никогда это не произойдет, а если и произойдет — то так: вот Агата стоит у кассы крошечного подвального магазинчика с этой книжкой в руках, и вот Андрюша заглядывает из своего высока ей через плечо, приплясывая, как юный весенний жираф. И они, не открыв эту книжку, просто откладывают ее, не замечают имени автора — и уходят. Вот так бы я хотел, чтобы все было. Чтобы просто была эта секунда связи, когда я всем, всем, что у меня еще есть, всем, что у меня осталось, слал бы им одну-единственную мысль: «Всё хорошо, дети. Всё хорошо. Всё хорошо».











