Шабоно. Истинное приключение в магической глуши южноамериканских джунглей

Редкая, прекрасная книга Флоринды Доннер, женщины-сталкера из группы магов нагваля Карлоса Кастанеды, приглашает читателя совершить путешествие в мир индейцев племени Яномама из Южной Америки. Объединяя в себе правду и вымысел, она передает захватывающие картины призрачного света джунглей, необычные настроения и чувства и, что самое удивительное, она передает ощущение волшебства и силы индейского ритуала.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

88 оценок

5
49%
4
32%
3
16%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 114Хотят прочитать 102

Рецензии

MagdalinaShast27 апреля 2020 г.
Потрясает, удивляет, умиротворяет.
Читала на одном дыхании. Удивительный мир, затерянный в джунглях, понятный и простой, жестокий и великодушный, в который не возможно не влюбиться. Мы, привыкшие к спешке, вечно суетящиеся, деловые, считающие себя почти бессмертными, высокомерные и глупые, в своей важности, упускаем в своей жизни нечто неуловимое: окружающее загадочно и неописуемо! Рядом с нами всегда присутствует чудо. Мир полон магических знаков. Мир полон волшебства.
22
1,2K
skinlib12 ноября 2023 г.
Совсем не то, что ожидалось
Проблема любителей такой литературы в том, что они не способны отличить шарлатана от настоящего шамана или мистика. Третья книга Кастанеды ознаменовала собой конец реального обучения у Дона Хуана и начало маркетингового проекта под названием "Нагваль и его ученики". Флоринда Доннер, входя в эту группу, решила последовать всем заветам своего гуру Кастанеды и написала красивую фальшивку с кружевными фразочками об пляшущих хекурах и всякой мистике.
Как это делается всем известно. А если не известно, можно сходить на сеанс какого-нибудь экстрасенса или записаться в секту фанатиков. Всякие эзотерические словечки, оккультный жаргон, эмоциональные триггеры, и высосанный из пальца супер пупер мистический духовный опыт состоялся. Дунул, плюнул и готово. Книжечка состряпана. Для тупых жителей мегаполиса потянет. Коммерческий проект удался, денежки, а также последователи новой секты "Кастанеда и Ко" потекли рекой. Причем удалось срубить бабла не только в США, но и в России, на волне жгучего интереса ко всему оккультному и эзотериическому после развала союза.
Однако ложь порождает только ложь. Много ли действительно духовных людей воспитали подобные книги? Отнюдь. Обманщики привлекают к себе только таких же обманщиков. А когда лжи становится слишком много, она воплощается в извращенных картинах современной реальности.
Не нужно быть видящим, экстрасенсом или медиумом, чтобы постичь искусственность этого опуса Флоринды Доннер. Достаточно быть просто хорошим психологом.
Мой психологический анализ показывает, что автор вероятнее всего вступила в конфликт в племени, где ее не стали посвящать в тайны шаманизма, за которыми она к ним и пришла. Отчасти это отражено в некоторых диалогах с Милагросом. Также как и Кастанеда не смог остановить в себе поток сознания, но очень красочно выдумал как он это сделал, как Элизабет Гилберт в своей книге "Есть, молиться, любить" выдумывала байки про то, что пробудила в себе Кундалини и вошла с состояние Турья, так и Флориндушка, наша, понимаете, Доннер, придумала целый роман о жизни в племени Яномами и своей якобы духовной силе, хотя в действительности это не более, чем очень тонко спланированный пиар ход и банальный маркетинг. Ничего личного, просто бизнес.
Ни один настоящий шаман или мистик, открывший тайны, никогда и ни за что на свете не будет так грубо себя пиарить и заявлять, что он что-то там постиг. Флоринда вместе с Карлосом делают это исключительно потому, что сами являются жуликами и шарлатанами. Им неведома тайна, и из зависти к тем, кто обладает ею, они решили просто выдумать свою реализацию и духовный опыт. И этот обман прекрасно удался, потому что народ в большинстве своем слишком глуп и наивен, чтобы распознать в них проходимцев.
Однако есть тонкие грани в психологии, зная которые никогда не клюнешь на такую удочку.
Рисуя себя некой белой шаманкой шапори, автор часто приводит в книге такие реплики и замечания со своей стороны, в которых заметно два противоречивых отношения к яномами. С одной стороны она ведет себя как классический белый человек из большого города, оказавшийся в примитивном племени. Для такого толстокожего эгоиста характерна брезгливость, неприятие, насмешка над глупыми и тупыми индейцами. Все это проскальзывает в ее словах и отношении и вот это больше всего и похоже на правду. Естественно, что индейцы будут также относится и к белому. Поэтому сцена, когда героиню кормят пеплом старухи шаманки или дают пробовать эпену, или мастерят для нее лук со стрелами - не более чем коварная фантазия, рожденная на волне мании величия. Никто не будет вести себя так с незнакомцем, который к тому же испытывает пренебрежение и высокомерие к простому лесному народу, а причин иметь к ней другое отношение у индейцев в книге мы не видим.
Однако вместе с этим Флоринда рисует и противоположные штрихи какой-то странной любви, участия и интереса к народу яномами. Это сопровождается и теплыми, мягкими и любезными словами по отношению к ней, как будто бы она уже стала частью племени. Эти две модели, как и психологические портреты героев не совпадают друг с другом и вообще с тем типом личности, которую мы видим у автора книги. Это позволяет сделать вывод, что писательница, скорее всего смешала в книге совершенно два разных общества, возможно не имеющие ничего общего между собой. В одном из них ее грубо прогнали. В другом приняли, но относились как к глупому ребенку. Все свое величие и шаманскую силу она выдумала из-за комплекса неполноценности, поэтому вся она никак не вписывается ни в одну из этих моделей.
Почему можно не сомневаться в таком анализе: у Флоринды Доннер нет ни глубинного понимания действия силы шамана, ни уважения к опыту знахаря и целителя, ни веры в этот опыт. Но самое главное - она даже не является чутким антропологом, потому что любой настоящий исследователь всегда находит особую красоту и глубину в объекте своего исследования. У Флоринды Доннер ничего этого нет. Она просто играется красивыми словами, как современные маркетологи: подготовьте оффер, составьте бриф, проанализируйте хайлайты, сделайте лендинг пэйдж, накидайте драфт, соберите донаты, посчитайте конверсию, наймите эйчар менеджера и т.п. Как-будто, повторяя эти тупые американизмы, можно скрыть ими свою безграмотность. Точно также и Флоринда Доннер пишет о каких-то мистических облаках, о каплях росы, о белой тьме солнца и прочей лабуде, приплетая сюда высосанную из пальца мистику, надеясь за внешним флером скрыть свою пустоту и отсутствие духовности. Она любит только себя и всю книгу пытается показать, какая она необычная, на фоне примитивного племени. Ее психология - это психология обычного белокожего эгоиста. Но таким людям закрыт доступ к знаниям.
Читать далее
2
241
Lsqueen25 февраля 2020 г.

Книга наполнена спокойствием. Уносит в леса Амазонии и уклад жизни индейцев.
Чем проще уклад, тем проще люди... Если вы немного антрополог хоть в чем-то, то она для вас...
1
364

Все рецензии

Цитаты

nekaras18 июня 2016 г.
Дождь стихал. Тучи разошлись. Я глубоко задышала, наполняя легкие чистым свежим воздухом. Долго еще после того, как дождь прекратился, с листвы падали капли.
Поймав отражение солнца, они ослепительно сверкали, словно осколки стекла.
-- Я слышу, кто-то идет, -- прошептал Милагрос. -- Не шевелись.
Я ничего не слышала -- ни птичьего голоса, ни шелеста листвы. Только я хотела сказать об этом, как треснула ветка, и на тропе перед нами появился нагой мужчина. Он был немного выше меня -- примерно пять футов четыре дюйма. Интересно, подумала я, что делает его более мощным на вид -- его мускулистая грудь или нагота. В руках у него был большой лук и несколько стрел. Лицо и тело были покрыты красными извилистыми линиями, которые тянулись по бокам вдоль ног и заканчивались точками вокруг колен.
Чуть позади него на меня таращились две молодые женщины. В их широко раскрытых темных глазах замерло изумление. Пучки волокон, казалось, вырастали у них из ушей. В уголках рта и нижней губе торчали палочки величиной со спичку. Вокруг талии, на предплечьях, кистях рук и под коленками виднелись повязки из красных хлопковых волокон. Темные волосы были коротко острижены и так же, как у мужчины, на их макушках были выбриты широкие тонзуры.
Никто не произнес ни слова, и страшно разволновавшись, я выкрикнула: -- Шори нойе, шори нойе! Анхелика как-то советовала мне, повстречав в лесу индейцев, приветствовать их словами "Добрый друг, добрый друг!" -- Айя, айя, шори, -- ответил мужчина, подходя поближе. Его уши были украшены перьями, торчавшими из обоих концов коротких, с мой мизинец, тростинок, воткнутых в мочки. Он завел разговор с Милагросом, сильно жестикулируя, и то рукой, то кивком головы показывая на тропу, ведущую в заросли. Несколько раз подряд он поднимал руку над головой, вытянув пальцы так, будто хотел дотянуться до солнечного луча.
Я сделала женщинам знак подойти ближе, но они с хихиканьем спрятались в кустах. Увидев бананы в висевших у них за плечами корзинах, я широко открыла рот и показала рукой, что хочу попробовать. Старшая из женщин осторожно подошла, не глядя на меня, отвязала корзину и отломила от грозди самый мягкий и желтый банан. Одним ловким движением она вынула изо рта палочки, впилась зубами в кожуру, надкусила ее вдоль, раскрыла и прямо мне под нос подсунула очищенный плод.
Это был самый толстый банан странной треугольной формы, который я когда-либо видела.
-- Очень вкусно, -- сказала я по-испански, поглаживая себя по животу. По вкусу он был похож на обычный банан, но оставил во рту толстый налет.
Она подала мне еще два. Когда она начала очищать четвертый, я попыталась дать ей понять, что уже наелась.
Улыбнувшись, она уронила недоочищенный банан на землю и положила руки мне на живот. Руки у нее были загрубевшие, но тонкие нежные пальцы были ласковы, когда она неуверенно потрогала мою грудь, плечи и лицо, словно желая убедиться, что я на самом деле существую. Она заговорила высоким гнусавым голосом, напомнившим мне голос Анхелики. Потом оттянула резинку моих трусов и подозвала свою товарку посмотреть. Только теперь я почувствовала смущение и попыталась отстраниться. Смеясь и радостно повизгивая, они обняли меня и принялись оглаживать спереди и сзади. Они были немного ниже меня ростом, но довольно плотно сложены; рядом с этими полногрудыми, широкобедрыми, с выпуклыми животами женщинами я выглядела совершенным ребенком.
-- Они из деревни Итикотери, -- сказал по-испански Милагрос, повернувшись ко мне. -- Этева и две его жены, и еще другие люди из деревни устроили на несколько дней лагерь на старом заброшенном огороде недалеко отсюда. Он взял лук и стрелы, оставленные было у дерева, и добавил: -- Дальше мы пойдем вместе с ними.
Тем временем женщины обнаружили мою мокрую майку. Не успела я набросить ее на себя, как они в полном восторге стали тереть ее о свои раскрашенные лица и тела.
Растянутая и вымазанная красной пастой оното, она висела на мне, как огромный грязный рисовый мешок.
Я уложила сосуд с пеплом в рюкзак, и когда вскинула его себе на спину, женщины неудержимо захихикали. Подошел Этева и встал рядом со мной; он окинул меня внимательным взглядом карих глаз, потом с широкой улыбкой, осветившей все лицо, провел пальцами по моим волосам.
Точеный нос и нежный изгиб губ придавали его округлому лицу почти девичий облик.
-- Я пойду с Этевой по следу тапира, которого он недавно засек, -- сказал Милагрос, -- а ты пойдешь с женщинами.
Какое-то мгновение я таращилась на него, не веря своим ушам.
-- Но... -- выдавила я наконец, не зная, что еще сказать. Должно быть, выглядела я очень забавно, потому что Милагрос расхохотался; его раскосые глаза почти скрылись между лбом и высокими скулами. Он положил руку мне на плечо, стараясь быть серьезным, но на губах его держалась озорная улыбка.
-- Это народ Анхелики и мой народ, -- сказал он, вновь поворачиваясь к Этеве и двум его женам. -- Ритими ее внучатая племянница. Анхелика никогда ее не видела.
Я улыбнулась обеим женщинам, а они кивнули так, словно поняли слова Милагроса.
Смех Милагроса и Этевы еще какое-то время раздавался эхом среди лиан, а затем стих, когда они дошли до бамбуковых зарослей, окаймлявших тропу вдоль реки. Ритими взяла меня за руку и повела в гущу зелени.
Я шла между Ритими и Тутеми. Мы молча шагали гуськом к заброшенным огородам Итикотери. Интересно, думала я, почему они ходят немного косолапо -- из-за тяжелого груза за спиной или потому, что это придает им большую устойчивость. Наши тени то росли, то укорачивались вместе со слабыми солнечными лучами, пробивавшимися сквозь кроны деревьев. Мои колени совершенно ослабели от усталости. Я неуклюже ковыляла, то и дело спотыкаясь о корни и ветки. Ритими обняла меня за талию, но это сделало ходьбу по узкой тропе еще неудобнее.
Тогда она стащила у меня со спины рюкзак и затолкала его в корзину Тутеми.
Меня охватила странная тревога. Мне захотелось забрать рюкзак, достать оттуда сосуд с пеплом и привязать его к себе на пояс. Я смутно почувствовала, что вот сейчас разорвалась какая-то связь. Если бы меня попросили выразить это чувство словами, я не смогла бы этого сделать. И все же я ощутила, что с этой минуты некое таинственное волшебство, перелитое в меня Анхеликой, растаяло.
Солнце уже скрылось за деревьями, когда мы вышли на лесную прогалину. Среди всех прочих оттенков зелени я отчетливо разглядела светлую, почти прозрачную зелень банановых листьев. По краю того, что некогда было обширным огородом, выстроились полукругом задами к лесу треугольные по форме хижины. Жилища были открыты со всех сторон, кроме крыш из банановых листьев в несколько слоев.
Словно по сигналу, нас мгновенно окружила толпа мужчин и женщин с широко раскрытыми глазами и ртами.
Я вцепилась в руку Ритими; то, что она шла со мной через лес, как-то отличало ее от этих глазевших на меня людей.
Обхватив за талию, она теснее прижала меня к себе. Резкий возбужденный тон ее голоса на минуту сдержал толпу. А затем сразу же их лица оказались всего в нескольких дюймах от моего. С их подбородков капала слюна, а черты искажала табачная жвачка, торчащая между деснами и нижними губами. Я начисто забыла о той объективности, с какой антрополог обязан подходить к иной культуре. В данный момент эти индейцы были для меня не чем иным, как кучкой уродливых грязных людей. Я закрыла глаза и тут же открыла, почувствовав на щеках прикосновение чьей-то сухой ладони. Это был старик. Заулыбавшись, он закричал: -- Айя, сия, айиия, шори! Эхом повторяя его крик, все тут же бросились наперебой меня обнимать, чуть не раздавив от радости. Они умудрились стащить с меня майку. На лице и теле я почувствовала их руки, губы и языки. От них несло дымом и землей; их слюна, прилипшая к моему телу, воняла гнилыми табачными листьями. От омерзения я разрыдалась.
Они настороженно отпрянули. Хотя слов я не понимала, их интонации явно свидетельствовали о недоумении.
Уже вечером я узнала от Милагроса, как Ритими объяснила толпе, что нашла меня в лесу. Поначалу она приняла меня за лесного духа и боялась ко мне подойти.
Только увидев, как я поедаю бананы, она убедилась, что я человек, потому что только люди едят с такой жадностью.
Читать далее
3
1,2K
MagdalinaShast28 апреля 2020 г.
Он присел и рассмеялся, широко раскрыв рот. Хохот накатывал на него порывами и так сотрясал все тело с головы до ног, что подо мной задрожала земля. Слезы катились у него по щекам и смешивались с кровью из рассеченного лба. — Ты забыла это, — сказал он, помахав рюкзаком у меня перед носом, потом открыл его и подал мне джинсы и рваную майку. — Сегодня ты доберешься до миссии.
2
1,1K
MagdalinaShast23 апреля 2020 г.
— Я очень старая, — сказала Анхелика, посмотрев на меня так, словно я произнесла свою мысль вслух. — Мне давно уже пора бы умереть. Я заставила смерть долго ждать. — Она отвернулась и стала смотреть, как муравьиное войско уничтожает какой-то куст, отгрызая целые куски листьев и унося их в челюстях. — Я знала, что именно ты доставишь меня к моему народу, знала с той самой минуты, как тебя увидела. — Наступило долгое молчание. Она либо не хотела говорить больше, либо пыталась найти подходящие слова. Она посмотрела на меня, загадочно улыбаясь. — Ты это тоже знала, иначе тебя бы здесь не было, — наконец сказала она с полной убежденностью.
Читать далее
2
538