Я верю, что стихотворения в прозе Эдсона могут кому-то не понравиться просто потому, что это очередная встреча швейной машинки и зонтика на анатомическом столе. Потому что «они убили его обезьяну, думая, что она заразила всех в округе геморроем». И потому что «если вы хотите написать что-то стоящее, подберите мышь, умершую от какой-нибудь страшной болезни». Потому что здесь проводят вскрытие старого дождевика, женятся на туфлях и усыновляют жаб, вырастают из-под земли и рассыпаются на сотню канареек. Алехо Карпентьер в предисловии к одному из своих романов хорошо объяснил, почему формула «смоква пожирает осла» обедняет сюрреализм, но, как оказалось, совсем отказываться от парадокса в литературе было еще рано.
У Эдсона фольклорный абсурд не дает литературному, сюрреалистическому нонсенсу усохнуть до бесплодного «как в жизни, только страньше». Здесь одни не подыгрывают другим в их оборотничестве, не принимают правила игры — они просто мгновенно переселяются в мир, где люди запросто женятся на неодушевленном и едят несъедобное.
(Один человек нашел два зеленых листа и вошел к себе домой говоря родителям глядите я дерево. На что они ответил иди-ка во двор и не расти в гостиной твои корни испортят ковер. Он сказал я пошутил я не дерево и уронил листья. А его родители сказали смотри-ка осень).
Один из исследователей творчества поэта заметил, что наиболее часто у него повторяется классический сюжет с проваливающимся в некую альтернативную реальность regular everyday normal guy, почти в том же антураже, что и у одного его тезки. Но как узнать, что это новая, другая реальность? Нужно попросить портье присмотреться к дыму твоей сигареты и рассудить на этот счёт. Всё давно знакомое — Вселенная как ребёнок, играющий в кости; «Электрический муравей»; Панч и Джуди, которые будут колотить друг друга до самого конца, который, конечно, не наступит со смертью одного из них. Но всё так лаконично и по-хулигански мудро.
(Кукольник сделал кукольную жену и кукольного ребенка. Он сделал кукольный домик и несколько кукольных лет. Он сделал стареющую куклу и умирающую куклу. Кукольник сделал кукольный рай и кукольного бога. Но больше всего он любил создавать игрушечное дерьмо).
А еще он очень хорошо сказал. Он сказал: «Поэзии тесно в словах, потому что бессознательное не умеет говорить».
49 понравилось
