Open: An Autobiography

Отец верит в математику. Он говорит, что цифры не могут врать.

Вот так ненависть ставит меня на колени, а любовь позволяет выпрямиться во весь рост

Теннис — очень одинокая игра. Там некуда спрятаться, если что-то идет не так. Нет скамейки запасных, нет боковой линии, нет персонального угла. Ты один, будто голый перед всеми.

...раздается телефонный звонок от ее близкого приятеля Майкла Джексона. Я не понимаю этой ее дружбы с Джексоном, с учетом всех слухов и обвинений в его адрес. Но Брук говорит, что он похож на нас — еще один вундеркинд, у которого не было детства.

Теннисная сумка — почти как сердце: спортсмен всегда должен знать, в каком она состоянии.

...секунды складываются в минуты, минуты — в часы, и любой час может стать лучшим в нашей жизни. Или худшим. Нам самим решать.

За двадцать девять лет своей теннисной карьеры я понял одно: жизнь сначала непременно воздвигает на пути множество преград, не испытав разве что огнем и мечом, а после этого с лихвой испытает огнем и мечом. Ваше дело — преодолевать препятствия. Если позволите им остановить вас, заставить свернуть с пути, значит, не сможете выполнять свою работу, а это, в свою очередь, парализует куда сильнее, чем боль в спине.

This is the only perfection there is, the perfection of helping others. This is the only thing we can do that has any lasting value or meaning. This is why we’re here. To make each other feel safe.

…I sit in the shower for an hour. It’s one of those showers that makes you think you should write a check to several environmental groups and maybe plant a tree.

Few of us are granted the grace to know ourselves, and until we do, maybe the best we can do is be consistent.