Несостоявшаяся революция. Исторические смыслы русского национализма

Настоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Соловей Валерий Дмитриевич, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.

Книга предлагает радикально новый взгляд на русский национализм, предстающий в крайне непривычном свете. Доказывается, что русский национализм носил не консервативный, а радикальный, подрывной и даже революционный характер. Самим фактом своего существования он бросал вызов империи, угнетавшей русский народ. Русский национализм был формой осмысления и попыткой решения основного противоречия русской истории - конфликта между имперским государством и русским народом. Разрушающая привычные научные с...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

12 оценок

5
67%
4
0%
3
25%
2
8%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 13Хотят прочитать 53

Рецензии

viktork
5 мая 2015
Книга состоит из трех разделов, четырнадцати глав и концептуально очень важного заключения «Почему не состоялась национальная революция». Этот вопрос и разбирается в трех частях книги, посвященных соответственно дореволюционному, советскому и постсоветскому периодам отечественной истории. Русский (как и иной) национализм был противопоказан империи, то есть принципиально наднациональному государственному образованию. Но в отличие от окраинных национализмов, национальных движений других этносов, национализм русских представлял для Российской империи смертельную опасность, ибо уничтожал ее целиком, бил в самое сердце, лишал необходимых ресурсов и энергетики, носителями которых были великороссы. С другой стороны, и самодержавие оказывалось в очень сложном и противоречивом положении. Империя успешно расширялась и достигала впечатляющих побед за счет сверхэксплуатации русского этноса, но, с другой стороны, сделать этот этнос по настоящему главенствующим в континентальной империи было нельзя, не поставив империю на грань распада. Между тем, русские национальные чувства пробудились и требовали своего. Историки в своей книге последовательно прослеживают перипетии развития дореволюционного русского национализма в старообрядчестве, славянофильстве, среди русских интеллектуалов на рубеже прошлого и позапрошлого веков, наконец, в движении черносотенства. И представленный материал, и его авторская интерпретация крайне интересны и дискуссионны, поэтому нуждаются в подробном самостоятельном изучении. Упомянем только сюжет об отношении власти и патриотов-националистов. Отношение к последним со стороны имперских «верхов» ВСЕГДА было в лучшем случае инструментальным. Их использовали, а затем бросали, не допуская к власти. Такова, например, судьба черносотенства вокруг которого, кстати, нагорожено много несправедливых мифов, не имеющего ничего общего с научной объективностью. После того, как Черная сотня помогла «выгнать красные тряпки с улиц» в году первой русской революции, движение было, по сути, предано царской администрацией. (Похожим образом ныне канонизированный последний русский царь поступил и со Столыпиным). Поэтому при следующем приступе русской Смуты, монархия Романовых оказалась без какой-либо массовой опоры и была наказана за свою глупость и предательство самым жестоким образом. Впрочем, опора даже на самый широкий фронт русских националистов неизбежно превращала бы наднациональную империю в «национальное государство». На подобную модернизацию царская власть не захотела (не смогла) пойти, за что и поплатилась. В разбираемой книге утверждается, что «Старую» империю обрушил не взрыв периферийных национализмов, сепаратизм и отпадение окраин, а бунт народа, который был ее историческим творцом» (С.170).
Но улучшения жизни главному, по мысли авторов, творцу революции – русскому народу её последствия не принесли. Симптоматично, что в книге первая глава называется «Нерусская империя» (таковой она была до революции), а раздел о коммунистическом периоде открывается главой «Антирусская империя». Что называется, «почувствуйте разницу». Степень эксплуатации и угнетения русских при коммунистах (особенно если взять первые полтора десятилетия существования тоталитарной власти) был неизмеримо выше, чем при царях! А чего стоят издевательства над деревней, военные потери, расход народных сил в «холодной войне» и пр. Но, по страшному парадоксу, история повторилась и в «красной» империи: «Коммунистический режим, подобно вампиру, высасывал их русских жизненные соки и подрывал их силу, тем самым разрушая краеугольный камень советского строя» (С.200). Но при этом история русского национализма - который, по мысли авторов, мог бы (или давно уже должен был!) привести к так не состоявшейся русской этнической революции в собственно русских интересах, - эта история опять окончилась поражением в конце очередного исторического периода.
Русский национализм, пусть и в очень ограниченном виде, возродился снова после наступления пресловутой «оттепели». В эпоху сталинского тоталитаризма НИКАКИЕ идейные альтернативы реально не были возможны. Все и всё в стране «колебалось вместе с линией партии» или превращалось в «лагерную пыль». Когда же наступили более «вегетарианские времена», то национализм, наряду с «истинным коммунизмом» и либеральными идеями стали основными оппонентами официальной версии марксистской доктрины, в которую верили все меньше и меньше. Важно, что развитие идеологического «андерграунда» в советские времена в немалой степени определило исход публицистических схваток эпохи «гласности», а значит, опосредованно, и последующую политическую судьбу государства российского. Валерий и Татьяна Соловей не щадят своих героев и их любимые мифы, хотя, безусловно, относятся к русским националистам с политической симпатией. Русское подполье, выступавшее против коммунистического режима (его наиболее известные жертвы – это В.Осипов, Л. Бородин) было слабым и малочисленным, а попытки «русской партии» сделать своим союзником коммунистическую номенклатуру оказались провальными. Неудачей закончилась и борьба за культурную гегемонию, которая велась с помощью ряда «толстых» журналов, обществ по охране памятников и т.п. Принципиальной ошибкой русских националистов советского периода стало упование на союз с властью, которая опять-таки не могла в силу свой коммунистической природы пуститься на широкое отстаивание русских этнических интересов, не разрушая, тем самым, созданное террористами-интернационалистами диктаторское государство, в самом названии которого не было никакого намека на народ, проживающей на территории одной шестой части суши. «Вожди русской партии» думали, что используют номенклатуру КПСС в своих интересах, а на самом деле, компартия имела их как хотела. Свои неудачи, а иногда просто леность, глупость и трусость - эти «великие русские патриоты» списывали на происки неких тайных сил. Отсюда такая популярность «теории масонского заговора» и т.п. Мы бы добавили от себя, что все эти «кожиновы» (Кожинов принял "семейную" эстафету от сталинского критика Ермилова) были просто скучны в зацикленности на свою любимую мифологию, а «деятели» какого-нибудь «Нашего современника» и его окрестностей в годы памятной полемики эпохи гласности откровенно путали борьбу за «Великое русское дело» со схватками за литераторский паек и прочие привилегии. Отсюда узколобость и кружковщина, непримиримость к носителям и точке зрения и антидемократизм. «Где и на каких скрижалях истории русофилы прочитали, что Россия и русские специально не созданы для свободы и процветания? И это в то время, когда другие народы успешно совмещали национализм и национальную самобытность с рынком и демократией», - эмоционально вопрошают авторы книги (С. 260). То, что в советский период патриотам не удалось выиграть борьбу за доминирующий дискурс, в годы перестройки пришлось записаться в «компатриоты» - это во многом объяснялось субъективными факторами. Все это обернулось самыми негативными последствиями.
Нельзя не согласиться с авторами в том, что «национализм вообще неразрывно сопряжен с демократией: демократические преобразования происходят, как правил, в националистических формах, а любая успешная националистическая мобилизация эгалитарна и демократична по своей сути» (С. 261). Отсутствие такой связи обрекает демократический транзит на ту бесславную траекторию, которую мы видели в РФ в постсоветские годы. Конечно, далеко не всегда для становления, укрепления и развития государств демократия используется наряду с национализмом. Мы видим массу примеров национализма без демократии или только с ее фасадом. Но реальная демократия, когда население государства может влиять на власть и реально менять её, без национализма не возможна, ибо для того, чтобы иметь суверенитет народа, нужна исторически состоявшаяся политически мобилизованная нация. В качестве негативного примера можно привести опыт «суверенной демократии» в России, который стал реакцией на разгул «колониальной демократии» ельцинского периода. Удастся ли здоровым силам в России найти выход из очередного исторического тупика?
Ситуация выглядит сейчас почти безнадежной.
Читать далее
14 понравилось
2,1K