
Любимые стихотворения жителей Livelib
Theory_of_soul
- 50 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Калигула.
Роберт Лоуэлл.
Мой тезка, сапожок, Калигула!
Давным-давно, еще в каникулы
Твоя судьба меня окликнула,
И впилась в школьные миндалины
Рука с мерцающей медали,
Где бледный профиль злобно морщится,
Как донышко моих возможностей.
Великолепнейший Калигула!
Уродец, взвитый над квадригою,
Мой дурачок, больное детство
Просвечивает сквозь злодейство,
Как признак крови оголимый -
Принц боли, узник, скот, Калигула!
Живу я ночь твою последнюю,
К тебе в опочивальню следую,
И руки липкие убийцы
Мне в шею впились, как мокрицы,
Следы их, как улитки, липки...
А над тобою, как улики,
У всех богов - твои улыбки.
Ты им откокал черепушки
И прилепил свой лик опухший.
Взывая к одноликой клике,
Молись Калигуле, Калигула!
Малыш, ты помнишь, как, зареванный,
Ты в детстве спал, обняв звереныша?
Сегодня ни одна зверюга
С тобой не ляжет. Нету друга.
А ляжет юноша осенний,
Тобой задушенный в бассейне.
Забрызган кровью бог Адонис.
Нарцисс, Калигула, подонок!
И в вещий миг тебя из мрака
Пронзит прозрение зигзагом.
Ты все познаешь. Взвоешь криком -
Бедняга, иволга, Калигула!
Лежи, сподобленный нездешнему,
В бассейне голубом и траурном,
Катая ядра августейшие,
Пока они не станут мраморными.
Молись за юношу, Калигула!
Не за империю великую -
За мальчика молись. Скулило
Зверье в загонах. Им спокойней,
Они не знают беззаконий
И муки, свойственной тиранам.
Мы все познав - себя теряем.
Молись за наше время гиблое,
Мой тезка, гибельный Калигула!
(перевод Андрея Вознесенского)

Огден Нэш
Не ухмыляйся - себе дороже!
Лучше быть обладателем врожденной опухоли, или, выражаясь научно, тумора,
Чем иметь врожденное чувство юмора.
Люди, у которых есть чувство юмора, проводят время в общем неплохо,
Но они не совершат ничего выдающегося и ничем не обессмертят свою эпоху,
Потому что как они могут совершить что-нибудь выдающееся, если им сразу приходит в голову,
Что у них при этом дурацкий вид, и они немедленно бросают совершать и начинают давиться от смеха, хотя никто не понимает, что тут веселого.
Фрески Микеланджело в Сикстинской капелле настолько бессмертны, что от них люди падают в обморок, если доверять слухам;
Но я ручаюсь, что старик никогда бы не выдал эти фрески, вообрази он только, какое это смехотворное занятие - лежать под потолком кверху брюхом.
По счастью, в жизни не так уж много роковых камней преткновения,
но один из наиболее роковых — способность смотреть с чужой точки зрения.
Пусть ваша любящая мама пророчит вам богатство и славу - махните рукой на ее пророчества:
Если вы допускаете, что на каждую проблему можно посмотреть с двух сторон — мир не узнает вашей фамилии и тем паче имени-отчества.
В самом деле, как могли бы дельцы захватывать рынки и наживать тыщи,
Если б они вдруг начали слюнтяйничать и думать, что лишают кого-то пищи?
Возьмите к примеру мэров, сенаторов, президентов (за исключением Конанта из Гарварда!), а также прочее доблестное воинство:
Как могли бы они побеждать на выборах, если бы в душе признавали за противником хоть какие-нибудь достоинства?
Будь ты хоть семи пядей во лбу и путь свой добрыми намереньями вымости,—
Ты не добьешься даже минимума удобств, если не уверен в своей непогрешимости.
Люди, у которых есть чувство юмора, иногда демонстрируют завидную решимость,—
Но увы, они никак не могут решиться уверовать в собственную непогрешимость.

Уильям Джей Смит
Галилео Галилей
Галилео Галилей
С черной лестницы в темницу
Неподвижного ума
Все стучится и стучится.
Мир вращается к рассвету,
На курантах - час шестой;
В полумгле курятся трубы
И подсвечник золотой.
Не от солнца потеплело,
Ветви гнутся от плодов;
Минотавр уже проснулся,
На задворках - бычий рев.
Звезды за реку текут,
Мир в движенье непрестанном;
Галилео Галилей
В одеянии багряном
Перед черною Мадонной
Преклонился и притих;
Рядом ангелы толпятся,
Отражают лики их
И пылание садов,
И далеких гор горенье,
И свечей плывущий воск,
И алтарь ночного бденья.
Галилео Галилей
С черной лестницы в темницу
Неподвижного ума
Всё стучится и стучится.
(перевод Андрея Сергеева)