Современная американская поэзия

Калигула.

Роберт Лоуэлл.

Мой тезка, сапожок, Калигула! Давным-давно, еще в каникулы Твоя судьба меня окликнула, И впилась в школьные миндалины Рука с мерцающей медали, Где бледный профиль злобно морщится, Как донышко моих возможностей.

Великолепнейший Калигула! Уродец, взвитый над квадригою, Мой дурачок, больное детство Просвечивает сквозь злодейство, Как признак крови оголимый - Принц боли, узник, скот, Калигула!

Живу я ночь твою последнюю, К тебе в опочивальню следую, И руки липкие убийцы Мне в шею впились, как мокрицы, Следы их, как улитки, липки...

А над тобою, как улики, У всех богов - твои улыбки. Ты им откокал черепушки И прилепил свой лик опухший. Взывая к одноликой клике, Молись Калигуле, Калигула!

Малыш, ты помнишь, как, зареванный, Ты в детстве спал, обняв звереныша? Сегодня ни одна зверюга С тобой не ляжет. Нету друга. А ляжет юноша осенний, Тобой задушенный в бассейне. Забрызган кровью бог Адонис. Нарцисс, Калигула, подонок!

И в вещий миг тебя из мрака Пронзит прозрение зигзагом. Ты все познаешь. Взвоешь криком - Бедняга, иволга, Калигула! Лежи, сподобленный нездешнему, В бассейне голубом и траурном, Катая ядра августейшие, Пока они не станут мраморными.

Молись за юношу, Калигула! Не за империю великую - За мальчика молись. Скулило Зверье в загонах. Им спокойней, Они не знают беззаконий И муки, свойственной тиранам. Мы все познав - себя теряем. Молись за наше время гиблое, Мой тезка, гибельный Калигула!

(перевод Андрея Вознесенского)

Огден Нэш

Не ухмыляйся - себе дороже!

Лучше быть обладателем врожденной опухоли, или, выражаясь научно, тумора, Чем иметь врожденное чувство юмора. Люди, у которых есть чувство юмора, проводят время в общем неплохо, Но они не совершат ничего выдающегося и ничем не обессмертят свою эпоху, Потому что как они могут совершить что-нибудь выдающееся, если им сразу приходит в голову, Что у них при этом дурацкий вид, и они немедленно бросают совершать и начинают давиться от смеха, хотя никто не понимает, что тут веселого. Фрески Микеланджело в Сикстинской капелле настолько бессмертны, что от них люди падают в обморок, если доверять слухам; Но я ручаюсь, что старик никогда бы не выдал эти фрески, вообрази он только, какое это смехотворное занятие - лежать под потолком кверху брюхом. По счастью, в жизни не так уж много роковых камней преткновения, но один из наиболее роковых — способность смотреть с чужой точки зрения. Пусть ваша любящая мама пророчит вам богатство и славу - махните рукой на ее пророчества: Если вы допускаете, что на каждую проблему можно посмотреть с двух сторон — мир не узнает вашей фамилии и тем паче имени-отчества. В самом деле, как могли бы дельцы захватывать рынки и наживать тыщи, Если б они вдруг начали слюнтяйничать и думать, что лишают кого-то пищи? Возьмите к примеру мэров, сенаторов, президентов (за исключением Конанта из Гарварда!), а также прочее доблестное воинство: Как могли бы они побеждать на выборах, если бы в душе признавали за противником хоть какие-нибудь достоинства? Будь ты хоть семи пядей во лбу и путь свой добрыми намереньями вымости,— Ты не добьешься даже минимума удобств, если не уверен в своей непогрешимости. Люди, у которых есть чувство юмора, иногда демонстрируют завидную решимость,— Но увы, они никак не могут решиться уверовать в собственную непогрешимость.

Уильям Джей Смит

Галилео Галилей

Галилео Галилей С черной лестницы в темницу Неподвижного ума Все стучится и стучится.

Мир вращается к рассвету, На курантах - час шестой; В полумгле курятся трубы И подсвечник золотой.

Не от солнца потеплело, Ветви гнутся от плодов; Минотавр уже проснулся, На задворках - бычий рев.

Звезды за реку текут, Мир в движенье непрестанном; Галилео Галилей В одеянии багряном

Перед черною Мадонной Преклонился и притих; Рядом ангелы толпятся, Отражают лики их

И пылание садов, И далеких гор горенье, И свечей плывущий воск, И алтарь ночного бденья.

Галилео Галилей С черной лестницы в темницу Неподвижного ума Всё стучится и стучится.

(перевод Андрея Сергеева)